№ 12 (2025)

В настоящей статье представлен сравнительный анализ древнегреческих и китайских трагедий, включающий исследование ключевых структурных элементов трагедийного жанра: формы трагедий, фигура главного героя, а также особенности трагических финалов в контексте обеих культурных традиций. Особое внимание уделено анализу сходств и различий в отношениях между человеком, божественными силами и судьбой, мотиваций трагических героев и вариаций представления трагических исходов. В результате исследования традиционных культур Древней Греции и Китая выявлены уникальные и общие черты трагедийного жанра. Также проведен анализ специфического феномена, представленного в форме различных финалов древнегреческих и китайских трагедий (двойной финал, т. е. трагический начало и комический финал), с целью изучения некоторых причин культурных различий между двумя цивилизациями. В настоящей статье используется сравнительный метод и культурологическое исследование, проанализировано древнегреческой и китайской трагедии. Китайская трагедия предельно пессимистична, можно выделить несколько факторов, определивших данный акцент. Во-первых, пессимистическое сознание китайской трагедии связано с философским осмыслением циклической теории истории, которое основано на предопределении. Во-вторых, на пессимизм китайской трагедии значительно повлияла конфуцианская этическая система, сформировавшая мотив «искупительной жертвы». В отличие от духа индивидуального сопротивления, характерного западной трагедии, пессимизм китайской трагедии имеет отличительные черты коллективистской этики – искупление часто опирается на нравственность всего сообщества, нежели на индивидуальную волю. Для того чтобы исследовать причины, по которым китайская трагедия имеет сущность и характеристики трагедии, но в то же время обладает счастливым завершением, следует проанализировать понятия «счастье» и «горе» в китайской культуре. Счастье, с точки зрения традиционной китайской культуры, это прежде всего уверенность в небесном покровительстве и благодарность Небу; счастье – это также радость от совершения благого поступка во имя своего народа. Горе – это ощущение тягот собственной миссии, а также осознание конечности и переменчивости всех феноменов, связанных со смертной человеческой природой. Таким образом, это стало одним из главных факторов, обуславливающих различия в финале китайских трагедий и древнегреческих трагедий.

Предметом исследования являются периодизационные стратегии в канонических работах по истории национальных кинематографий пяти репрезентативных традиций (французской, итальянской, японской, американской, южнокорейской), различающихся по характеру индустриальной организации, культурно-политическим факторам и интеллектуальным традициям киноведения. Исследование фокусируется на выявлении имплицитных и эксплицитных связей в формировании принципов периодизации. Реконструкция связей происходит через архитектонический анализ структуры источников: хронологический охват работ, номенклатуру периодов и разделов, принципы членения материала, архитектонические решения авторов. Анализируются гибридные стратегии, комбинирующие технологические, политические, эстетические, институциональные и концептуальные основания, а также моноконцептуальные подходы (неоформалистский, дискурсивный, студийно-институциональный). Особое внимание уделяется неравномерному временному распределению разделов как индикатору телеологических моделей и признанию определённых периодов кульминационными моментами национальных кинематографий. архитектонический анализ пятнадцати канонических источников, отобранных по критериям канонического статуса, институциональной авторитетности авторов и временной дистрибуции, с реконструкцией имплицитных периодизационных стратегий через изучение хронологического охвата, номенклатуры периодов, принципов членения и архитектоники работ. Особая новизна исследования заключается в полученных результатах систематического сравнительного анализа периодизационных стратегий пяти национальных киноведческих традиций на основе единой методологии архитектонического анализа канонических источников. Выявлена статистическая доминанта гибридных подходов над моноконцептуальными; установлена корреляция между неравномерным временным распределением разделов и телеологическими моделями национальных кинематографий. В ходе исследования были сделаны следующие выводы: ограничения традиционных подходов (игнорирование качественных трансформаций в хронологической периодизации, редукция художественного процесса к внешним событиям в политической, абстрагирование от материальных условий производства в эстетической, ограниченность организационными структурами в институциональной) обосновывают необходимость разработки альтернативного принципа периодизации, удовлетворяющего требованиям имманентности природе кинематографа как коллективного творческого процесса, универсальности применения к различным национальным традициям и историческим периодам, системной интеграции институциональных, экономических, политических и эстетических факторов через единую аналитическую рамку.

В статье в качестве объекта исследования выступает такое явление как династический брак, предметом исследования становится его рассмотрение в научной и исторической литературе в контексте его взаимосвязи с международными событиями, а также его влияние на процессы культурного и политического развития стран Западной и Восточной Европы. Рассмотрены различные позиции ученых на определение «династический брак», который представлен различными историческими примерами, отправной точкой которых стал брак русского князя Владимира и Анны Византийской. Особое внимание в статье уделено дальновидной политике Ярослава Мудрого, выдавшего замуж трех дочерей за королей Венгрии, Норвегии и Франции и вступившем в родство с влиятельными монархиями Европы благодаря удачной женитьбе своих пяти сыновей. Рассмотрено влияние Анастасии Ярославны на венгерскую культуру и Анны Ярославны на культурное развитие Франции. В статье прослежена эволюция становления родственных союзов от Владимира до Ивана III, отмечено, что она была связана с падением статуса. В статье использованы методы: диалектический, логический, исторической ретроспективы. В завершении автором выделены особенности династических союзов, связанные со статусностью государства, религиозной верой, смелостью в принятии решений. Автором сделан вывод о нацеленности при заключении династических союзов на урегулирование или предотвращение конфликтов и усиление собственного влияния на другие страны. Научная новизна данного исследования заключается в систематическом подходе к анализу целей и последствий династических браков, которые, на протяжении веков, стали важным инструментом политической и культурной интеграции государств. В отличие от предыдущих исследований, акцент в статье сделан не только на политических аспектах, но и на положительном влиянии таких союзов на культурное развитие стран, принадлежащих разным цивилизационным кругам. Исследование уникально тем, что детально рассматривает влияние русских княгинь, таких как Анастасия и Анна Ярославна, на развитие венгерской и французской культур, а также на становление православия в Венгрии и распространение византийских традиций в Западной Европе. Автор выводит новые аспекты династических браков, подчеркивая их роль в установлении культурных связей, укреплении дипломатических отношений и распространении религиозных и культурных традиций.

Предметом исследования является анализ методов вовлечения детей в творческие медиапрактики на основе изучения детского кино как значимого культурного ресурса социализации. В центре внимания находится влияние кинематографа на формирование у ребенка представлений о социальных нормах, эмоциональном опыте и допустимых моделях поведения, а также выявление способов включения несовершеннолетних в процесс медиатворчества. Детское кино рассматривается не только как средство развлекательного досуга, но и как инструмент развития коммуникативных навыков, эстетического восприятия и способности к коллективной деятельности. Исследование направлено на определение механизмов, стимулирующих творческую активность детей, анализ медиасреды, способствующей осмысленному участию в культурных практиках, и выявление факторов, влияющих на успешную интеграцию ребенка в пространство современной медиакультуры. Методологическую основу исследования составляет культурологический анализ медиатекстов, междисциплинарный подход медиапедагогики и сопоставительный анализ практик использования детского кино в образовательной и культурной среде. Использованы методы контент-анализа, интерпретации визуальных образов и обобщения современных исследований в области детства и медиа. Определены характеристики детского кино, способствующие социализации: ценностная структура сюжета, эмоционально-выразительные средства, персонификация социальных ролей и потенциал включения в творческую деятельность. Обоснованы методы активного медиапросмотра, проектных медиапрактик и образовательной интеграции кино, обеспечивающие наиболее эффективное вовлечение детей. Результаты могут быть использованы в медиапедагогике, программах развития детского творчества, образовательных учреждениях, учреждениях культуры, а также в практиках психолого-педагогического сопровождения социализации детей. Установлено, что сочетание просмотра детского кино с творческими медиапрактиками значительно повышает эффективность социализации. Кино выступает не только каналом трансляции культурных норм, но и медиатором творческого опыта, формирующим социальную активность, коммуникацию и рефлексивные навыки ребенка.

Статья посвящена анализу образно-пластической системы скульптуры периода Северной Вэй (386–534 гг.) и её интерпретации в современной китайской скульптуре. Рассматриваются историко-культурные предпосылки формирования северновэйской пластики, особенности её художественного языка. Особое внимание уделено взаимосвязи объёмно-пространственной структуры скульптуры и окружающего пространства, роли линии как смыслового и композиционного элемента, а также символическому содержанию буддийских образов. В исследовании показано, что современная китайская скульптура не только наследует формальные принципы Северной Вэй, но и переосмысливает их в контексте актуальных эстетических и философских поисков. Анализируются примеры творчества современных мастеров, демонстрирующие преемственность и новаторство в обращении к древней пластике. Делается вывод о том, что северновэйское наследие остаётся живым источником духовного и художественного вдохновения, способствующее формированию новой идентичности китайского искусства XXI века. Исследование предлагает целостный анализ образно-пластической системы скульптуры Северной Вэй и её влияния на современные направления китайской пластики. Научная новизна состоит в выявлении устойчивых пластических характеристик эпохи – вытянутых пропорций, ритмизованной линейности, идеализированного духовного образа – и определении механизмов их трансформации в современном художественном процессе. Установлено, что мастера XXI века не только цитируют формальные особенности древних канонов, но и концептуально переосмысливают сакральную символику, интегрируя её в новые материалы, технологические подходы и модернистские формы. Проведённый анализ показывает, что наследие Северной Вэй выступает значимым ресурсом для формирования национально ориентированного визуального языка современной китайской скульптуры. Древняя пластическая традиция способствует укреплению культурной идентичности, предлагая альтернативу западным моделям и служа основой для инновационных решений, сочетающих традицию и актуальные художественные стратегии.

Предметом исследования является специфика становления региональной школы гобелена в 1960–1970- гг. Гобелен был одним из ведущих направлений советского декоративного искусства, тем не менее, обстоятельства развития этого вида художественного творчества в Ленинграде 1960–1970-х гг. изучены недостаточно, в связи с этим заявленная тема представляется весьма актуальной. Цель работы – определить роль институциональных структур в становлении ленинградской школы гобелена. Основным источником данных послужили документы из Центрального государственного архива литературы и искусства Санкт-Петербурга. Задачи исследования: 1)установить когда курс ручного ткачества появился в учебной программе Ленинградского высшего художественно-промышленного училища им. В.И. Мухиной; 2) выявить основные центры ручного ткачества в Ленинграде; 3)определить для каких интерьеров были созданы первые крупные гобелены; обозначить авторов и тематику этих произведений. Формально-стилистический анализ предоставил возможность изучить авторские замыслы, оценить вклад отдельных авторов в развитие региональной стилистической общности. Иконографический метод стал ведущим в изучении специфики произведений художественного текстиля на основе их содержания, композиции, стилистики. Оперируя этим методом, удалось определить наиболее распространенные темы, сюжеты, художественно-выразительные приемы. Научная новизна состоит в том, что впервые на историческом отрезке 1960–1970-х гг. проведено исследование процесса становления ленинградского гобелена, а именно его начальной стадии, выраженной в возрождении курса ткачества и создании первых работ, имевших общественный резонанс. Основным источником данных послужили документы из Центрального государственного архива литературы и искусства Санкт-Петербурга.В выводах отмечено, что курс ткачества интенсивно развивался в 1960-е гг. и был подкреплен стажировками в странах Восточной Европы. Ведущую роль в процессе становления гобелена играли образовательные и производственные институциональные структуры. Среди них отчетливо выделялись три центра: кафедра мебельно-декоративных тканей Ленинградского высшего художественно-промышленного училища им. В.И. Мухиной, комбинат декоративно-прикладного искусства и Научно-исследовательские экспериментальные мастерские. Практическую значимость данного материала определяет возможность его применения в художественном проектировании интерьерного текстиля и в лекционных курсах по истории советского искусства, истории текстиля.

Предметом исследования является антиномическая составляющая художественного произведения как структурная основа формообразования в религиозной живописи второй половины двадцатого столетия. Объектом исследования является творческое наследие московского художника, почетного члена Российской академии художеств Александра Максимовича Смирнова, чей индивидуальный визуальный язык характеризуется глубинным антиномическим дискурсом на уровне онтологического выражения мысли. Автор подробно рассматривает такие аспекты темы как специфика проявления бинарных оппозиций в композиционной структуре религиозных произведений, механизмы трансформации иконографической традиции через призму конфликтного мышления, диалектику светотеневого и пластического решения как средства достижения смысловой цельности образа. Особое внимание уделяется анализу произведений крестного цикла, триптихов и полиптихов мастера, в которых антиномическая напряженность выступает определяющим фактором художественной выразительности, обеспечивая единство формы и содержания через структурное противопоставление земного и небесного начал, страдания и преображения. Методы и методология исследования базируются на структурно-семиотическом анализе визуального материала с применением иконографического метода и искусствоведческой герменевтики, позволяющих выявить эволюцию антиномических методов в авторском языке художника. Новизна исследования заключается в применении концепции антиномичности как универсального аналитического инструмента для изучения религиозной живописи последней трети двадцатого столетия, что открывает перспективы для глубинного понимания противоречивости культурных процессов российского искусства данного периода и позволяет по-новому рассмотреть механизмы формирования художественного образа в условиях трансформации визуального языка эпохи.Основными выводами проведенного исследования являются положения о конфликте как смысловой и композиционной доминанте религиозной живописи Смирнова, где антиномическая структура произведения функционирует не как деструктивный элемент, но как инструмент гармонизации смыслового единства. Установлено, что тональный, композиционный и семантический конфликт в произведениях мастера обеспечивает целостность восприятия образа реципиентом, а диалектический характер авторского языка отражает культурно-исторические процессы периода. Выявлено радикальное переосмысление иконографической традиции через включение личной эмоциональной рефлексии в интерпретацию евангельского повествования, что характеризует индивидуальный подход художника к религиозной тематике. Вкладом автора является систематизация проявлений антиномического мышления в творчестве Смирнова через анализ конкретных произведений различных периодов, демонстрирующая константность данного метода как структурообразующего принципа на протяжении всего творческого пути мастера.

Статья посвящена осмыслению актуальной концепции японского дизайна, получившей название «монодзукури». Слово «монодзукури» (букв. «создание вещей») ассоциируется у японцев с областью сакрального, поскольку относится к акту вкладывания новой души в вещь. В японской традиции «монодзукури» также связывается с «хитодзукури» (букв. «создание людей»), то есть с идеей того, что «хороший» продукт производит «хороший» человек. А потому дизайн как «монодзукури» шире понимания дизайна как «ремесла»: японский дизайн постепенно становится ментально-телесной практикой, дисциплиной ума и тела. В ходе исследования авторы обращаются к «ремесленному истоку» японского дизайна, а именно, к вестернизированному пониманию «ремесленничества» в рамках движения Мингэй (развивается со второй половины 1920-х гг.), а затем обращаются к преодолению такого понимания в более поздней концепции японского дизайна, которую представляет компания MUJI (основана в 1980-м году). Цель исследования заключается в осмыслении актуальной концепции японского дизайна – одного из наиболее проработанных в теоретическом плане. Методологическую базу работы составляют общенаучные методы, направленные на выделение существенных признаков объектов, а так же исторические (историко-генетический и историко-сравнительный) и аналитические (формально-описательный и стилистический) методы искусствоведения. В ходе исследования авторы отмечают, что поскольку на Западе дизайн изначально понимался как инструмент демократизации общества, отождествление дизайнера с обладающим особым видением художником, или мастером, западными исследователями систематически отвергался. В Японии, где социальный статус мастера традиционных искусств всегда был очень высоким (сегодня в Японии существует специальная государственная программа, направленная на поддержку «живых национальных сокровищ»), понимание дизайна как «монодзукури» придает социальный вес профессии дизайнера. Авторы исследования приходят к выводу, что требование к ментально-телесной развитости дизайнера сегодня необходимо рассматривать не столько как инструмент мифологизации его личности, сколько как условие повышения качества его труда. Это тем более важно, что развитие технологий, призванных облегчить работу дизайнера, по мнению авторов, может привести к дальнейшему выхолащиванию профессии.