Том 7, № 3 (2025)

Введение. В статье рассматриваются проблемы правового сотворчества публичной власти с институтами гражданского общества. Признавая определенную несогласованность общественных и государственных интересов при формулировании нормативных установлений, авторы обращаются к научным идеалам и воззрениям соотечественника, известного философа и социолога права Г. Гурвича. Правовое сотворчество как высшая форма коммуникации и сотрудничества законодательных органов власти с представителями гражданского общества исследовалось с античных времен философами, а позднее – социологами, отмечавшими необходимость совместной правотворческой деятельности. Одним из последовательных представителей данного научного направления стал Г. Гурвич, различавший «социальное» и «государственное» право, но настаивающий на их тесном взаимодействии. Подчеркивая «чистоту и независимость» социального права, одним из его источников автор называет «признание права», не всегда учитываемое «субординирующим государственным» нормотворчеством.

Теоретические основы. Методы. Используя критический метод, Г. Гурвич ставит проблему отнесения судебных органов к государственным, но не как к учреждениям национального сообщества. Отмечая необходимость взаимодействия и сотрудничества в правотворческой сфере, Г. Гурвич акцентирует внимание на целесообразности синтетических научных изысканий по данной проблематике, сочетающих в себе догматические, философско- и социолого-правовые методологические подходы, приложимые к изучению правового сотворчества. Соответственно, проблема правового сотворчества носит междисциплинарный научный характер, и ее изучение предполагает, помимо использования юридико-догматического, философско- и социолого-правового подходов, применение широкого спектра методов социально-гуманитарного научного комплекса.

Результаты исследования. В ходе изучения проблематики правового сотворчества публичной власти с институтами гражданского общества внимание авторов привлек не только правотворческий процесс законодательной ветви власти, но и судейское нормотворчество. Ключевым вопросом последнего, с точки зрения философии права Г. Гурвича, является проблема участия граждан в создании непротиворечивых и справедливых для личности, общества и государства правил поведения. Категории «общение», «коммуникация», «сотрудничество» – в целостности взаимодействий государства, гражданского общества и индивида – образуют ту социальную «тотальность», которая делает «право общепризнанным». Признание права как «выражение данной тотальности» – это «постулированный нравственный принцип», «правовая реалия», не учитывать которую в процессе правотворчества было бы опрометчивым. Критика юридической догмы, осуществляемая Гурвичем в анализируемой работе, приводит автора к выводам о праве как способе управления социальным механизмом, основанном на «человеколюбии и гуманизме», о чем умалчивает юридический позитивизм. Философия и социология права в этом смысле наиболее полно и глубоко научно обосновывают и теоретически аргументируют смыслообразовательные сущности современных правотворческих инициатив и всего законодательного процесса.

Обсуждение и заключение. Догма права как процесс систематизации и интерпретации позитивистских стратегий и тенденций не занимается в полной мере поиском смыслов, целеполагания, принципов и критериев сбалансированности правовых интересов личности, общества и государства. Именно теоретические правовые науки (философия и социология права) постигают сущность совместного, сотрудничающего и коммуникативного процесса правотворчества. Ценность этой совместной деятельности носит не только метафизический, но и духовно-нравственный характер и способствует повышению авторитета законодательной деятельности и законодательствующих субъектов, позволяет цивилизованно развиваться любому государственному устройству.

Введение. Актуальность исследования вызвана тремя основными факторами. Во-первых, необходимостью дальнейшего глубокого научного и правового анализа поправок 2020 г. к Конституции, в которых содержится ряд принципиально новых для отечественного государства и права положений, закрепляющих, в частности, функцию Президента по поддержанию гражданского мира и согласия в стране, и, соответственно, настоятельной необходимостью научного осмысления и детальной правовой регламентации в действующем конституционном законодательстве как в целом данной функции, так и, в частности, полномочий главы Российского государства по ее реализации. Во-вторых, развитием гражданского общества в России, в данном случае в контексте правовой регламентации его взаимодействия с государством в целях обеспечения гражданского мира и согласия. В-третьих, сложной геополитической ситуацией, в которой находится последние десять лет Российская Федерация, стремящаяся в условиях беспрецедентного давления коллективного Запада и его постоянных попыток нарушить гражданский мир и согласие в стране сохранить государственный суверенитет и доказать свою принадлежность к числу ведущих стран мира.

Теоретические основы. Методы. Теоретическую основу настоящего исследования составляют научные труды ученых в области теории государства и права, конституционного права, административного права. В работе использованы общенаучные методы (системного анализа, диалектический, формально-логический) и специальные методы исследования (системно-правовой, сравнительно-правовой, историко-правовой, формально-юридический).

Результаты исследования. Во-первых, закрепление в поправках к Конституции 2020 г. функции Президента по поддержанию гражданского мира и согласия в стране объясняется его призванием консолидировать государство и гражданское общество в силу исторически сложившейся в нашем Отечестве роли главы государства как общенационального лидера и носителя верховной власти, призванного обеспечить преемственность в развитии отечественной государственности в соответствии с конституционными ценностями, отражающими цивилизационную и общероссийскую культурную идентичность. Во-вторых, содержание анализируемой функции Президента и его полномочий по ее реализации определяется понятием и сущностью закрепленной в преамбуле Конституции юридической дефиниции «гражданский мир и согласие» в качестве конституционно значимой ценности и ориентира конституционного развития страны, одного из важнейших направлений политики государства. В-третьих, определен универсальный характер функции главы Российского государства по поддержанию гражданского мира и согласия в стране, который проявляется в ее взаимосвязанности с иными конституционными функциями Президента по гарантированию Конституции, прав и свобод человека и гражданина; принятию мер по охране суверенитета Российской Федерации, ее независимости и государственной целостности; обеспечению согласованного функционирования и взаимодействия органов, входящих в единую систему публичной власти.

Обсуждение и заключение. В целях разработки предложений по закреплению в действующем законодательстве полномочий Президента, необходимых для реализации его функции по поддержанию гражданского мира и согласия в стране, представляется обоснованным проведение сравнительно-правового анализа данной функции главы Российского государства с его конституционными функциями и полномочиями по гарантированию Конституции, прав и свобод человека и гражданина; принятию мер по охране суверенитета Российской Федерации, ее независимости и государственной целостности; обеспечению согласованного функционирования и взаимодействия органов, входящих в единую систему публичной власти; определению основных направлений внутренней и внешней политики государства. Отсутствие до настоящего времени в действующем законодательстве детальной правовой регламентации полномочий Президента, необходимых для реализации его функции по поддержанию гражданского мира и согласия в стране, по обоснованному мнению многих авторов, приводит к доминированию главы Российского государства в системе органов государственной власти и осуществлению всей полноты реальной власти вне парламентского контроля и ответственности, открывает возможности для злоупотребления компетенцией, служит оправданием широчайших президентских возможностей.

С учетом сказанного, а также постоянных попыток коллективного Запада нарушить в нашей стране гражданский мир и согласие возникает острая необходимость детальной правовой регламентации в действующем конституционном законодательстве соответствующих полномочий Президента, которые позволяют определить рамки его ответственности, подотчетности, а также оценить его действия и решения c точки зрения их соответствия Конституции и законам.

Введение. Абстрактность, социальная оправданность и объективность как свойства добросовестности обозначены в статье в качестве ключевых факторов в регулировании поведения сторон на этапе заключения контракта. На основании функций добросовестности определяется специфика прав и обязанностей участников переговоров.

Теоретические основы. Методы. Теоретической основой работы выступают фундаментальные исследования принципа добросовестности российскими и зарубежными авторами. При подготовке статьи использованы диалектический и формально-юридический методы исследования.

Результаты исследования. В статье определяются аспекты принципа добросовестности, играющие ключевую роль в регулировании переговоров о заключении договора и преддоговорной ответственности. Доказывается, что права и обязанности участников переговоров не могут быть установлены без учета данного принципа. Демонстрируется, как специфика таких прав и обязанностей предопределяет возникновение обязательственного отношения, порождаемого вступлением в переговоры.

Заключение. Обосновывается вывод, согласно которому правильное применение норм о порядке ведения переговоров возможно лишь с опорой на цивилистическое учение о доброй совести.

Введение. Сравнение основных начал семейного законодательства на сегодняшний день представляет собой особый интерес ввиду как возрастающей значимости семейного права в целом, так и постоянно увеличивающегося количества брачно-семейных отношений между гражданами союзных государств.

Теоретические основы. Методы. Теоретическую основу исследования составили труды ученых по данной проблематике. Настоящее исследование базируется на применении общетеоретических методов познания: сравнения, анализа, синтеза, а также частнонаучных методов познания: историко-правового, формально-юридического, методов буквального и системного толкования.

Результаты исследования. Ввиду сложности определения предмета и метода регулирования семейных правоотношений, в особенности когда речь идет об участии в данных правоотношениях субъектов, имеющих гражданство различных государств, сравнительно-правовой анализ положений законодательства стран, имеющих наиболее тесную связь, позволяет выявить ряд затруднений в соответствующей регламентации и, как результат, предлагает пути их преодоления. Автор предлагает обратить внимание на принципы семейного права как общего регулятора в семейном праве и Российской Федерации, и Республики Беларусь в целях всесторонней реализации прав граждан Союзного государства в области семейных правоотношений.

Обсуждение и заключение. Выявление закономерностей формирования принципов регулирования семейных правоотношений в Российской Федерации и в Беларуси и учет их в правоприменении позволят всесторонне реализовать права российских и белорусских граждан.

Введение. В современном мире кибератаки становятся все более серьезной угрозой международной безопасности, способной причинять значительный ущерб государствам, нарушая критически важную инфраструктуру и подрывая национальную безопасность. Однако международное право до сих пор не дает однозначного ответа на вопрос о том, могут ли кибератаки квалифицироваться как «применение силы» или «акт агрессии» в контексте Устава ООН, что создает правовые пробелы и затрудняет применение права на самооборону. Поэтому целью исследования заявлены анализ международно-правовых норм и практик, связанных с квалификацией кибератак, а также рассмотрение перспектив развития международного права в области самообороны в киберпространстве.

Ставятся задачи изучить понятие «применение силы» в международном праве применительно к кибератакам; рассмотреть возможность квалификации кибератак как «акта агрессии»; проанализировать применение права на самооборону в свете ст. 51 Устава ООН; выявить политико-правовые и доктринальные споры по данной тематике; оценить перспективы кодификации и унификации норм в области кибербезопасности.

Теоретические основы. Методы. Исследование опирается на нормы jus ad bellum Устава ООН (ст. 2(4), 51) и доктрину их применения к киберпространству в следующей логике: квалификация кибероперации определяется не способом, а масштабом и последствиями (физический вред, жертвы, долговременная утрата функциональности критической инфраструктуры, системный экономический ущерб). В этом аспекте различаются действия ниже порога силы, применение силы и вооруженное нападение; порог оценивается по интенсивности, длительности и совокупным эффектам. Кейс Stuxnet демонстрирует возможность материального ущерба киберсредствами. Выбор режима ответа зависит от атрибуции: самооборона требует вооруженного нападения и надлежащей атрибуции, тогда как контрмеры допустимы ниже порога силы при необходимости, пропорциональности и обратимости. Подходы государств расходятся (США/Великобритания – адаптация действующих норм; Россия/Китай – акцент на киберсуверенитете и развитии специальных правил). МГП применяется при наличии вооруженного конфликта и задаёт критерии ratione materiae/temporis.

Используется качественный метод исследования, включающий доктринальный анализ правовых норм и сравнительный подход к изучению позиций различных государств (Россия, США, Китай) и международных организаций по вопросам киберсуверенитета и самообороны.

Результаты исследования. Установлено, что кибератаки могут квалифицироваться как «применение силы» или «акт агрессии» при наличии существенного ущерба, сопоставимого с последствиями традиционного вооруженного нападения. Однако отсутствие четких международных норм и различия в позициях государств создают трудности в применении права на самооборону в киберпространстве.

Обсуждение и заключение. Необходима адаптация международного права к реалиям цифровой эпохи путем разработки новых международных норм и механизмов, учитывающих специфику киберпространства. Международное сотрудничество и диалог между государствами являются критическими для создания эффективной системы противодействия киберугрозам и обеспечения безопасности в цифровую эпоху.