Rulings Rendered on Matters of International Cooperation in the Sphere of Criminal Proceedings as other Court Decisions in Russian Criminal Proceedings

Full Text

Введение

Судебные решения в науке уголовного процесса рассматривались в рамках производства по уголовному делу и его разрешения по существу. Эти рамки ограничивали, на наш взгляд, предмет исследований и не позволяли рассмотреть судебные решения, вынесенные в то время, когда уголовное дело разрешено по существу либо когда его вовсе не было. Таким образом, выпали из предмета исследований постановления, вынесенные по вопросам международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства [Подольский, М. А., 2007; Пальчикова, М. В., 2011; Константинова, В. А., 2012; Барова, М. А., 2014; Червоткин, А. С., 2014; Беляев, М. В., 2019]. Таковыми являются постановления о разрешении производства следственных действий, предусмотренных в ч. 2 ст. 29 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации¹³⁰ (УПК РФ), относительно которых поступил запрос компетентного органа иностранного государства в рамках международного сотрудничества по уголовным делам; постановления о передаче лица, осужденного к лишению свободы, для отбывания наказания в государстве, гражданином которого оно является; постановления о признании и принудительном исполнении приговора, постановления суда иностранного государства в части конфискации находящихся на территории Российской Федерации доходов, полученных преступным путем.

Необходимо отметить, что входящие в эту группу постановления, вынесенные по вопросу выдачи лица в иностранное государство для уголовного преследования или исполнения обвинительного приговора, отдельно исследовались. В результате определена их правовая природа, отличающаяся от других видов судебных решений в российском уголовном процессе [Закарян, С. А., 2022a].

В то же время остается актуальным вопрос раскрытия содержания правовой природы перечисленных постановлений и установления их места среди других судебных решений в российском уголовном процессе.

В соответствии с нормативной дифференциацией судебных решений рассматриваемые постановления признаются промежуточными судебными решениями¹³¹. В науке уголовного процесса отмечалась спорность выбранного термина, так как он не определяет существо этих решений [Азаров, В. А., Константинова, В. А., 2013, с. 70–73; Бурмагин, С. В., 2019, с. 97–99]. Мы согласны с мнением указанных авторов о том, что это понятие не отражает признаки данных решений, в том числе рассматриваемых постановлений.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в Постановлении от 27 ноября 2012 г. № 26 выделил ряд признаков, присущих промежуточным судебным решениям, а именно: они выносятся в ходе досудебного производства или при производстве в судебных инстанциях и этим не разрешается уголовное дело по существу либо не завершается производство в отношении конкретного лица¹³².

Указанные признаки отражают процессуальный результат вынесения этих решений относительно разрешения главного вопроса по уголовному делу. На их основе в науке уголовно-процессуального права теоретически разработаны процессуально-правовые признаки промежуточных судебных решений, а именно: они сопровождают движение уголовного дела по стадиям уголовного процесса, создавая правовые условия, обеспечивающие вынесение законного, обоснованного и справедливого итогового судебного решения.

Из этого следует вопрос – соответствуют ли исследуемые постановления данным признакам и можно ли их считать промежуточными судебными решениями?

Как отмечает Л. Г. Тоноян, ссылаясь на трактат С. Боэция «О делении», отличительные признаки «присущи всегда и всякому субъекту и завершают субстанцию… Отличительный признак сам по себе (per se) нельзя отделить ни мысленно, ни действием…» [Тоноян, Л. Г., 2008, с. 69]. Из этого можно сделать вывод, что для ответа на поставленные выше вопросы методологически правильно будет установить сущностные процессуально-правовые признаки исследуемых постановлений и на их основе определить их место среди других судебных решений.

Методы

В процессе исследования применен всеобщий диалектический метод научного познания, позволивший изучить рассматриваемые постановления во взаимосвязи с другими судебными решениями, выносимыми в отечественном уголовном процессе, в результате чего выявлены особенности этих постановлений. Применение общенаучных методов познания, в частности анализа, синтеза, абстрагирования, индукции, дедукции, моделирования, системного, а также таких частнонаучных методов, как формально-юридический и сравнительно-правовой, позволило изучить и определить правовую природу интересующих нас постановлений. Она характеризуется процессуально-правовыми признаками, отличными от тех, что присущи другим видам судебных решений в российском уголовном процессе.

Результаты исследования

Перечисленные постановления обладают множеством особенностей, одной из которых является то, что они выносятся в большинстве случаев в то время, когда уголовное дело разрешено по существу судом иностранного государства и лицо осуждено за преступление, совершенное на его территории и расследованное его органами следствия. Таковыми являются постановление о признании и об исполнении приговора суда иностранного государства, которым осужден гражданин Российской Федерации, передаваемый в Российскую Федерацию для отбывания наказания; постановление о признании и принудительном исполнении приговора, постановления суда иностранного государства в части конфискации находящихся на территории Российской Федерации доходов, полученных преступным путем, за исключением случая вынесения постановления о передаче гражданина, осужденного к лишению свободы судом Российской Федерации, для отбывания наказания в государстве, гражданином которого он является. В случае с вынесением постановлений о разрешении производства следственных действий, предусмотренных в ч. 2 ст. 29 УПК РФ, уголовное дело находится в производстве на стадии расследования должностным лицом следственного органа иностранного государства. Мы согласны с мнением А. Г. Волеводза, отметившего, что при поступлении запросов компетентных органов зарубежных стран их исполнение выходит за пределы уголовного судопроизводства, ограниченного в Российской Федерации досудебным и судебным производством по уголовному делу, возбужденному в соответствии с УПК РФ, т. е. на территории страны (ст. 2), и установленным порядком (ст. 1, 146, 147) [Волеводз, А. Г., 2015, с. 103–104].

Эти особенности определяют процессуально-правовой признак, указывающий на время вынесения рассматриваемых постановлений, а именно: после разрешения уголовного дела по существу либо в неопределенный процессуальный момент, так как неизвестно, когда поступит запрос о производстве следственных или процессуальных действий и поступит ли запрос вообще.

Время вынесения исследуемых постановлений отличается от доктринально апробированного признака темпоральности вынесения промежуточных судебных решений [Бурмагин, С. В., 2019, с. 98; Константинова, В. А., 2012, с. 9; Червоткин, А. С., 2014, с. 15].

Неопределенность по времени вынесения рассматриваемых постановлений взаимосвязана с тем, что они выносятся по инициативе осужденного, должностного лица органа предварительного расследования или суда иностранного государства, а также должностных лиц других органов. Например, должностное лицо, в чьем производстве находится уголовное дело, устанавливает необходимость производства следственного действия на территории России, определяет, какую информацию оно может получить в результате производства следственного действия, и оценивает перспективность ее доказательственного значения, а также круг обстоятельств, подлежащих доказыванию. Также суд этого государства выносит решение о конфискации находящихся на территории Российской Федерации доходов, полученных преступным путем, на основе представленных материалов, обосновывающих необходимость этого в порядке и на основаниях, предусмотренных внутренним законодательством запрашивающей стороны.

Отсутствие темпоральной и иницитивной причинно-следственной связей с производством по уголовному делу коррелируется с предметом исследуемых постановлений, являющимся ключевым процессуально-правовым признаком для отграничения их от промежуточных судебных решений. В постановлениях по вопросам международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства не отражены проверка судом обстоятельств преступления; причастность лица к совершенному преступлению; обстоятельства, указывающие на необходимость производства следственных и процессуальных действий. В этих постановлениях отражаются результаты проверки соблюдения требований, предъявляемых к форме и содержанию запроса об оказании правовой помощи и прилагаемым к нему документам, а также наличие правовых условий, отсутствие которых препятствует удовлетворению запроса о производстве следственных и процессуальных действий.

Например, в постановлении о разрешении производства следственного действия, предусмотренного в ч. 2 ст. 29 УПК РФ, относительно которого поступил запрос компетентного органа иностранного государства, отражается результат проверки судом соответствия поступившего запроса требованиям, предъявляемым к его форме и содержанию и прилагаемым документам. Таким требованием выступает наличие в запросе информации, указание которой является обязательной, а именно: данные физического или юридического лица, в отношении которого должно быть произведено следственное или процессуальное действие; номер уголовного дела; указание квалификации деяния в соответствии с уголовным законом запрашивающего государства; краткое описание преступления; указание на сведения, документы или предметы, которые должны быть получены по результатам следственного действия, и другие сведения, предусмотренные в ст. 454 УПК РФ, а также прилагаемые документы, подтверждающие факт уголовного преследования, приговор или постановление суда иностранного государства и прочие документы, которые могут быть дополнительно запрошены [Стельмах, В. Ю., Гусев, А. В., 2023, с. 31–43].

В этих постановлениях отражаются не только результаты проверки судом соответствия запроса указанным требованиям, но и наличие определенных правовых условий. Например, в постановлении о передаче лица, осужденного к лишению свободы, для отбывания наказания в государстве, гражданином которого оно является, указывается, соблюдены ли следующие условия: деяние, за которое лицо было осуждено в соответствии с уголовным законодательством государства места исполнения приговора, признается уголовно наказуемым и влекущим лишение свободы; срок лишения свободы, который не отбыт, на момент получения запроса о передаче составляет не менее шести месяцев; имеется письменное согласие осужденного, государств вынесения и исполнения приговора, и другие условия, предусмотренные в ст. 471 УПК РФ. На обязательное установление судами последнего условия обращает внимание Пленум Верховного Суда Российской Федерации в Постановлении от 14 июня 2012 г. № 11¹³³.

Так, постановлением Усть-Лабинского районного суда Краснодарского края отказано в удовлетворении представления заместителя директора ФСИН России о передаче осужденного N для дальнейшего отбывания наказания в государстве, гражданином которого он является, в связи с тем, что уголовным законом государства исполнения приговора предусмотрено наказание сроком меньше, чем Уголовным кодексом Российской Федерации¹³⁴, а также на том основании, что не достигнуто согласие о передаче осужденного¹³⁵.

Особо подчеркивает Пленум Верховного Суда Российской Федерации в указанном Постановлении № 11 необходимость в каждом конкретном случае устанавливать обстоятельства, связанные с порядком и условиями отбывания наказания в государстве исполнения приговора, которые могут различаться с теми, что установлены законодательством государства вынесения приговора. Такие различия могут не позволить достигнуть цели наказания, а именно восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения новых преступлений¹³⁶.

Это подтверждает и судебная практика.

Например, постановлением Кочубеевского районного суда Ставропольского края было отказано в удовлетворении представления о передаче осужденного для отбывания наказания в Украине с указанием на несопоставимость условий и порядка отбывания наказания, предусмотренных уголовно-исполнительным законодательством Украины, в сравнении с национальным законодательством. Различия выражаются в порядке зачета в срок отбывания наказания срока предварительного заключения, расходования денежных средств на приобретение продуктов питания и предметов первой необходимости, а также получения посылок или передач. Суд обоснованно указал, что эти различия не позволяют достигнуть цели наказания¹³⁷.

Приведенные примеры из судебной практики показывают, что в рассмотренных постановлениях обязательно должны быть отражены результаты проверки судом соблюдения требований, предъявляемых к форме и содержанию запроса и прилагаемым к нему документам о конкретной форме международного сотрудничества, а также иметься правовые условия, необходимые для совершения следственного или процессуального действия. При этом в постановлении отражаются только те фактические обстоятельства, которые были указаны в запросе или приговоре суда иностранного государства, без их исследования и выводов по ним. В частности, при вынесении постановления о признании и исполнении приговора суда иностранного государства, которым осуждено к лишению свободы лицо, передаваемое в государство, гражданином которого оно является, для отбывания наказания, суд ограничен в познавательной деятельности пределами обстоятельств, установленных в приговоре, характером и сроком наказания, назначенным им. На это указывают положения норм международных многосторонних договоров, ратифицированных Россией¹³⁸.

Это правило распространяется и на постановление о признании и исполнении приговора, постановления суда иностранного государства в части конфискации находящихся на территории Российской Федерации доходов, полученных преступным путем. Это означает, что, если имеется запрет на наложение конфискации на имущество, указанное в решении суда иностранного государства, или имеются другие основания, предусмотренные в ст. 473.5 УПК РФ, суд отказывает в признании и исполнении приговора или постановления суда иностранного государства. В этом случае только запрашивающая сторона вправе пересмотреть решение о конфискации. То есть суд ограничен выводами в отношении фактов, изложенных в приговоре или постановлении суда запрашивающей стороны¹³⁹.

Рассмотренный предмет исследуемых постановлений позволяет сделать вывод, что для разрешения входящих в него вопросов подлежат доказыванию обстоятельства, не связанные с теми, что перечислены в ст. 73, 421 и 434 УПК РФ как подлежащие доказыванию по каждому уголовному делу. Из этого можно сделать вывод, что проверка судом соблюдения требований, предъявляемых форме и содержанию запроса и прилагаемым к нему документам, а также наличие соответствующих форме международного сотрудничества правовых условий образуют самостоятельный предмет доказывания вопросов, входящих в предмет постановлений по вопросам международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства, отличающийся от других видов судебных решений.

Следует обратить внимание на то, что предмет рассматриваемых постановлений имеет экстраординарный характер правового регулирования, которое, на наш взгляд, можно разделить на два этапа. Первый этап начинается, когда возникает решение суда иностранного государства о производстве следственного или процессуального действия на территории Российской Федерации, которое выносится в порядке и на основаниях внутреннего законодательства. Именно это решение служит основанием для направления запроса об оказании правовой помощи в рамках конкретной формы сотрудничества. Второй этап включает направление запроса в порядке сношения между странами, непосредственно рассмотрение запроса и, в случае удовлетворения, признание и исполнение решения суда иностранного государства. Эти вопросы регулируются положениями норм международных многосторонних договоров, ратифицированных Россией, и дополняются нормами двусторонних договоров между странами и конкретизируются нормами национального законодательства¹⁴⁰.

В науке уголовного процесса отмечалась полисистемность характера правового регулирования форм международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства [Волеводз, А. Г., 2002, с. 17; Волеводз, А. Г., 2015, с. 104–109]. Это отличает рассматриваемые постановления от промежуточных судебных решений.

Можно предположить, что постановления о разрешении производства следственных действий и признании постановления суда иностранного государства в части конфискации находящихся на территории Российской Федерации доходов, полученных преступным путем, следует считать промежуточными судебными решениями в связи с тем, что они выносятся все же в рамках уголовного дела, хоть и находящегося в юрисдикции иностранного государства, и ими создаются условия, обеспечивающие надлежащий ход предварительного расследования и вынесение судом иностранного государства итогового судебного решения.

Данное предположение неверно, так как по смыслу ст. 2 УПК РФ судебное решение выносится в рамках уголовного процесса в порядке и на основаниях, предусмотренных уголовно-процессуальным законом, если международным договором России не предусмотрено иное. Вместе с тем нормы международных договоров не предусматривают дифференциацию судебных решений, и все правовые вопросы, связанные с вынесением решения суда запрашиваемого государства, регулируются в соответствии с национальным законодательством¹⁴¹. Из этого следует, что соотносить рассматриваемые постановления с законодательством иностранного государства не только неправомерно, но и неуместно. Тем не менее следует иметь в виду, что законодательством зарубежных стран может быть не предусмотрено деление судебных решений на виды.

Например, в Уголовно-процессуальном кодексе Республики Беларусь не предусмотрен институт промежуточных судебных решений, соответственно, в этом случае процессуальное деление судебных решений неприменимо¹⁴².

Рассмотренные выше процессуально-правовые признаки исследуемых постановлений указывают на то, что их вынесением разрешается по существу индивидуальный вопрос, не связанный с производством по уголовному делу и его разрешением по существу. Этим завершается производство в отношении конкретного лица. Например, вынесением постановления о передаче осужденного к лишению свободы для отбывания наказания в государстве, гражданином которого он является, завершается производство по этому вопросу, так как после этого происходит передача осужденного в государство, которое он запрашивал для продолжения отбывания наказания. После вынесения постановления о разрешении производства следственного действия, предусмотренного в ч. 2 ст. 29 УПК РФ, наступает момент совершения этого действия, полученные материалы направляются запрашивающей стороне, и этим завершается производство по конкретному вопросу¹⁴³. В случае вынесения постановления о признании и исполнении приговора, постановления суда иностранного государства о конфискации находящихся на территории Российской Федерации доходов, полученных преступным путем, производство по этому вопросу также завершается, так как после этого наступает этап непосредственной конфискации и передачи имущества запрашивающей стороне.

Завершение производства в отношении конкретного лица в результате вынесения исследуемых постановлений является ключевым процессуально-правовым признаком, позволяющим отграничить их от промежуточных судебных решений. Следует обратить внимание на то, что в большинстве случаев правовой статус лица, в отношении которого принимаются постановления по вопросам международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства, определен и регламентируется законодательством зарубежного государства.

Обсуждение и заключение

Рассмотренная правовая природа исследованных постановлений, определяемая такими процессуально-правовыми признаками, как отсутствие уголовного дела; время их вынесения; индивидуальный предмет, не связанный с производством по уголовному делу и его разрешением по существу; предмет и пределы доказывания; его правовое регулирование; завершение производства по отдельному вопросу его разрешением по существу в отношении конкретного лица, имеющего правовой статус, определенный и регулируемый законодательством зарубежного государства, позволяет отграничить их от промежуточных судебных решений и выделить в самостоятельную группу «иные судебные решения».

Термин «иные судебные решения» выбран не случайно; он отражает семантическое значение относительно итоговых и промежуточных судебных решений, а именно: иной предмет постановлений и определений; иной предмет доказывания; завершение производства по конкретному вопросу его разрешением по существу в отношении конкретного лица; иная цель; иное время вынесения.

Сформированная нами новая группа «иных судебных решений» состоит из постановлений и определений, вынесением которых разрешается по существу индивидуальный предмет, не связанный с производством по уголовному делу и его разрешением по существу; не оказывается влияние на законность, обоснованность и мотивированность итогового судебного решения, вынесенного судом Российской Федерации [Закарян, С. А., 2022b, с. 47].

About the authors

Sarkis A. Zakaryan

Author for correspondence.
Email: 3263954@mail.ru

Lecturer of the Legal Disciplines Department, Moscow Economic Institute; Graduate Student of the Radutnaya Criminal Procedure Law Department

References

Supplementary files