О свидетельском иммунитете священнослужителя и понятии «тайна исповеди» в гражданском процессе: проблемы толкования и соотношения с каноническим правом

Полный текст

В соответствии с положениями российского законодательства тайна исповеди охраняется законом и священнослужитель не может быть привлечен к ответственности за отказ от дачи показаний по обстоятельствам, которые стали известны ему из исповеди⁹³. Данная гарантия нашла отражение в ч. 3 ст. 69 ГПК РФ, закрепляя за клириком абсолютный свидетельский иммунитет.

Несмотря на нормативное обеспечение защиты религиозной тайны, духовная сфера общественных отношений в большей степени регулируется положениями канонического права, поскольку иное означало бы чрезмерное вмешательство государства во внутреннюю свободу религиозного сообщества. Так, для процессуалистов представляется сложным определить пределы 1) тайны исповеди, а также 2) иммунитета священнослужителя в данном контексте.

Полагаем, что первая проблема о пределах тайны исповеди возникает в связи с отсутствием законодательного определения или толкования понятия «исповедь». Сущность таинства покаяния раскрывается в доктрине и нормах канонического права. Например, А. В. Пчелинцев считает, что «…под тайной исповеди понимаются сведения, ставшие известными священнослу- жителю во время таинства покаяния, которые защищены от разглашения законом и внутренними установлениями религиозных объединений» [1, с. 3].

Однако не во всех конфессиях существует исповедь именно в таком смысле. Так, в юридической литературе можно встретить точку зрения, согласно которой исповедь грехов перед определенным лицом, наделенным саном, является значимым ритуалом только для православного и католического вероучений [2, с. 173]. Стоит отметить, что в разных религиях существуют различные ритуалы, которые выполняют функцию, сходную с исповедью в христианстве. Но они не являются полными аналогами, в связи с чем возникает закономерный вопрос о нормативном регулировании подобных практик. Не совсем понятным представляется решение данного вопроса в случае покаяния, например, мулле в исламе, который фактически выступает «эквивалентом» христианского священника. Исходя из буквального толкования норм права, можно сделать вывод, что свидетельский иммунитет на данное лицо распространяться не будет; поскольку Российская Федерация является светским государством, выбранный подход считаем неверным. Таким образом, необходимо придерживаться принципа равенства религиозных объединений, уважения и равноправия религий⁹⁴ и в данном контексте.

Критическому восприятию свидетельского иммунитета священнослужителя способствует и отсутствие четкой регламентации ритуала исповеди. Он устанавливается внутренними правилами каждого храма⁹⁵, хотя рекомендации по проведению таинства можно найти в Требнике⁹⁶.

Более того, позиция Русской Православной Церкви заключается в том, что исповедоваться можно в любом месте и в любое время [3, с. 27], что подтверждается также трудами духовных писателей [4, с. 332]. Однако считается ли личная беседа с батюшкой состоявшейся исповедью, если таковой ее воспринимает покаявшийся? Так, нетрудно представить ситуацию, в которой мирянин договорился о разговоре со священником сразу после службы, обратившись к нему за советом по вопросам нравственного выбора или же бытового характера, разгласив при этом личную информацию и «каясь в совершенных грехах». На практике нередки случаи приглашения батюшки в квартиру для исполнения треб, в ходе которых также может произойти исповедь. Может случиться так, что священник не прочитал разрешительную молитву во время таинства покаяния. Мы считаем, что в таких случаях была проведена «духовная беседа». Полагаем, что в отсутствие содержательных границ понятия «покаяние» такое раскаяние должно считаться исповедью, а значит, на него будет распространяться законодательная гарантия, т. е. священник не сможет раскрыть вверенные ему сведения. Несмотря на то что свидетельский иммунитет священнослужителя по своей природе является служебным, клирики де-факто исполняют свои обязанности непрерывно, поскольку обладают особым статусом.

Термин «священнослужитель» не имеет юридического закрепления, что создает сложности в определении субъектного состава обладателей права принимать исповедь и, соответственно, обладающих иммунитетом. Более того, не совсем понятно, относит ли законодатель к таким лицам представителей иных религий, где нет подобного христианству ритуала «исповеди» [5, с. 96]. В научной литературе можно найти следующее определение вышеуказанного термина с опорой на каноническое право: «…священнослужитель – лицо, имеющее благодать совершать таинства или непосредственно участвовать в их совершении» [6, с. 4]. Степени священства в различных конфессиях различаются, и не все клирики наделены правом проведения таинства исповеди. Так, на первый взгляд кажется, что в случае покаяния диакону сведения могут быть разглашены им в ходе судопроизводства. Однако мы не можем согласиться с данным утверждением. Думается, что понятие «священнослужитель» стоит толковать расширительно как духовное лицо, а равно служитель церкви или иного приравненного к ней культового сооружения.

Как отмечается в доктрине, «…тайна исповеди связывает и тех, которые каким бы ни было образом узнали о грехах другого, сказанных на исповеди» [7, с. 129]. Однако это скорее предписание канонических норм, поскольку на законодательном уровне данный вопрос также не регламентируется. Полагается, что лицо, случайно услышавшее чужую исповедь, может выступать надлежащим свидетелем. Подобное никак не наказывается и ограничивается только внутренними убеждениями лица, его моральными принципами.

Следующая проблема возникает при сравнительном анализе норм, закрепляющих свидетельский иммунитет. Только в положениях ГПК РФ обязанность священников в несении тайны исповеди ставится в зависимость от статуса религиозного объединения. Наравне с «религиозной организацией» законодатель выделяет понятие «религиозная группа», которая может осуществлять деятельность без приобретения правоспособности юридического лица [8, c. 56]. Тем самым нарушается право физических лиц на тайну исповеди в случае, если таинство покаяния происходит перед священнослужителем религиозной группы. Считаем, что с таким подходом законодателя нельзя согласиться. Непонятно, с какой целью в ГПК РФ конкретизируется и без того императивная норма Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях». Так, в вопросе проведения религиозных обрядов для канонического права не имеет значения статус религиозного объединения⁹⁷, поэтому в целях обеспечения единства правоприменительной практики, а также гарантирования справедливого судебного разбирательства целесообразным представляется смягчить позицию законодателя.

В контексте данной темы необходимо затронуть вопрос о пределах свидетельских показаний священнослужителя. В доктрине считается, что такой служебный иммунитет является частичным [9, с. 370], а значит, клирик обязан отказаться от дачи показаний, ставших ему известными в ходе таинства покаяния. Так, необходимо ответить на вопрос, разрешается ли священнослужителю раскрывать сведения, не связанные непосредственно с существом исповеди, например о физическом или психическом состоянии исповедовавшегося. Думается, что в данном случае также необходимо толковать норму расширительно. В «Напоминании священнику об обязанностях его при совершении таинства покаяния» указывается, что клирик должен «…хранить в ненарушимой тайне то, что он знает из исповеди кающихся», даже если это сведения «о недостатках естественных, какие открываются на исповеди, например, о незаконности рождения, о тайной болезни» [4, с. 52]. Таким образом, даже сведения о состоянии лица, ставшие известными в ходе исповеди, должны быть сохранены в тайне.

Наконец, следует ответить на вопрос о возможности раскрытия тайны клириком. В «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви» закреплено, что «…даже в целях помощи правоохранительным органам священнослужитель не может нарушать тайну исповеди» [10, с. 61], однако может попытаться переубедить лицо в совершении поступков, которые могут негативно отразиться на самом верующем либо других лицах, дать ему наставление. При этом также в сложных случаях можно обратиться за советом к епархиальному архиерею, не раскрывая персональных данных кающегося.

Примечательным является пример отлучения клирика за разглашение тайны исповеди в присутствии СМИ⁹⁸.

Так, на заседании Общественной палаты Саратовской области священник Андрей Евстигнеев, не раскрывая имени лица, рассказал о самоубийстве ребенка, о чем стало известно во время таинства покаяния в следственном изоляторе. Из приведенного примера следует, что клирикам ни при каких обстоятельствах нельзя раскрывать мирянам тайну исповеди, даже не разглашая (скрывая) личные данные исповедовавшегося.

Таким образом, совершенствование законодательства касательно пределов тайны исповеди позволит исключить проблемные вопросы, которые могут возникнуть у правоприменителя. На наш взгляд, необходимо уточнить некоторые термины, в частности понятия «священнослужитель», «исповедь», а также унифицировать положения о свидетельском иммунитете в уголовном и гражданском процессе, гарантировав соблюдение права на тайну исповеди физическим лицам, совершающим покаяние в различных религиозных объединениях.

Об авторах

Дарья Сергеевна Девонина

Автор, ответственный за переписку.
Email: ddevonina@mail.ru

студент 4 курса

Список литературы

Дополнительные файлы