Том 28, № 3 (2025)

Обоснование. Группа инвалидности в России отражает медицинское заключение о тяжести заболеваний и уровне функциональных нарушений, в то время как самооценка здоровья отражает личное восприятие физического состояния, своих функциональных возможностей и ограничений.

Цель. На основании опроса репрезентативной выборки населения оценить взаимосвязь между инвалидностью и такими компонентами восприятия жизни, как удовлетворённость и самооценка здоровья; а также наличием заболеваний.

Методы. Рассмотрены данные лонгитюдного обследования домохозяйств «Российский мониторинг экономического положения и здоровья населения НИУ ВШЭ (RLMS-HSE)» за 2023 г. В исследование включены данные 996 респондентов, ответивших «да» на вопрос о наличии инвалидности, заболеваний из указанного перечня, оценивших состояние здоровья и удовлетворённость жизнью. Статистический анализ выполнен с помощью SPSS 26.0 (IBM Company).

Результаты. Доля инвалидов первой группы составила 8,3%, второй — 49,6%, третьей — 42,1%. Средний возраст пациентов — 65,4 ± 16,1 года; доля лиц старше 65 лет среди лиц с первой группой инвалидности составила 62,7%, со второй — 64,0%, с третьей — 54,9% (р = 0,02). Доля оценивших свое здоровье как «плохое» и «очень плохое» среди лиц с первой группой инвалидности составила 73,5%, со второй — 50,8%, с третьей — 42,7%. Среднее число заболеваний — 4,4 ± 2,6 (без статистически значимых различий по группам инвалидности). Доля тех, кто «полностью удовлетворён жизнью» или «скорее удовлетворён», почти в 10 раз больше (39,6%), чем доля тех, кто считает свое здоровье «очень хорошим» и «хорошим» (3,4%; р = 0,007). При проведении многофакторного регрессионного анализа выявлено, что с таким фактором, как «полностью удовлетворён жизнью» или «скорее удовлетворён», связаны возраст 65 лет и старше (р = 0,004; отношение шансов (ОШ) 1,55; 95% доверительный интервал (ДИ) 1,15–2,07), самооценка здоровья как «очень хорошее» и «хорошее» (р = 0,02; ОШ 2,42; 95% ДИ 1,15–5,09) и финансовое благополучие, то есть отсутствие ощущения нищеты (р < 0,001; ОШ 1,97; 95% ДИ 1,49–2,59), но не выявлено взаимосвязи с полом, числом заболеваний и тяжестью группы инвалидности (первая и вторая группы по сравнению с третьей группой).

Заключение. Не все респонденты с инвалидностью считают своё здоровье «плохим» и «очень плохим» даже при наличии мультиморбидной патологии и первой группы инвалидности. Доля людей с наличием инвалидности и удовлетворённых жизнью превышает долю лиц с инвалидностью, не удовлетворённых жизнью. Одним из важных факторов, влияющих на удовлетворённость жизнью при наличии инвалидности, является финансовое благополучие. Полученные результаты свидетельствуют о необходимости координации возможностей государственных медицинских и социальных ресурсов, повышения уровня жизни и материального благосостояния.

Обоснование. Сенсорные нарушения являются частью инструментов скрининга старческой астении, имеют высокую распространённость среди лиц старшего возраста, но у пациентов с синдромом старческой астении практически не анализировались.

Цель. Оценить распространённость старческой астении в зависимости от наличия сенсорных дефицитов в пожилом возрасте.

Методы. Исследование было проведено среди 354 пациентов. Старческая астения оценивалась с помощью опросника шкалы Fried. Были собраны данные о социально-демографических характеристиках, состоянии здоровья и поведении. Анализы проводились с использованием программного обеспечения Statistica 10.0. Исследование выполнялось с соблюдением этических норм и принципов, изложенных в Хельсинкской декларации.

Результаты. Чаще всего респонденты сообщали о сенсорных трудностях (58,1%), за которыми следовали когнитивные, физические и пищевые нарушения (15,3, 12,7 и 1,9% соответственно). Распространённость синдрома старческой астении составила 19,5% (95% ДИ 15,2–23,5%). Большинство участников, у которых был выявлен синдром старческой астении, сообщили о проблемах со зрением или слухом. Основными факторами, связанными с синдромом старческой астении, являлись женский пол, пожилой возраст, очень плохое самочувствие, депрессия, низкий вес (индекс массы тела ≤ 18,5 кг/м²) и более высокий уровень сопутствующих заболеваний.

Заключение. Включение сенсорных дефицитов в определение синдрома старческой астении оказывает существенное влияние на количество выявленных пациентов с данным синдромом.

Дорсопатии и хронический болевой синдром (ХБС) являются патологиями, представляющими медико-социальную проблему в связи с высокой распространённостью, тенденцией к хронизации и низкой эффективностью стандартных методов лечения, что приводит к снижению трудоспособности и инвалидизации населения. Традиционные программы реабилитации сталкиваются с рядом ограничений, включающих территориальную отдалённость, низкую доступность специализированной помощи, особенно в сельской местности, и недостаточную приверженность пациентов лечению. Актуальность настоящего обзора обусловлена необходимостью поиска новых, более эффективных и доступных модернизаций программ реабилитации, включающих цифровые и телемедицинские технологии (ЦТ и ТМТ). На основе анализа 70 отобранных публикаций в соответствии с критериями PRISMA проведён комплексный обзор эффективности применения ЦТ и ТМТ в реабилитации пациентов с дорсопатиями и ХБС. Исходя из полученных данных, можно сделать вывод, что различные формы ЦТ — синхронные (видеоконсультации) и асинхронные (мобильные приложения, SMS-напоминания, VR/AR-технологии, носимые устройства, работающие по принципу биологической обратной связи) — демонстрируют сопоставимую с очным форматом эффективность в снижении интенсивности боли (по визуально-аналоговой шкале), улучшении физической активности (исходя из анализа данных с использованием индексов Освестри, Роланда–Морриса), повышении приверженности лечению (до 90%) и качества жизни по шкале SF-36. Ключевыми механизмами положительного воздействия ЦТ являются коррекция кинезиофобии через дозированное виртуальное экспонирование, модуляция нейропластичности и нормализация паттернов движения за счёт обратной связи в реальном времени. Несмотря на существующие в РФ организационные, нормативные и технологические пробелы (отсутствие регламентов оплаты в системе обязательного медицинского страхования, проблемы лицензирования программного обеспечения, риски нарушения конфиденциальности данных, низкая цифровая грамотность), накопленная международная и отечественная доказательная база подтверждает высокий потенциал интеграции ЦТ и ТМТ в реабилитационные программы.