Другой человек как фактор организации предметно-пространственной среды жилища личности

Полный текст

Разнообразие толкований понятия «среда» в психологии личности. Субъектный подход

Поскольку в персонологических концепциях ведущим понятием или главной категорией является «личность», содержание конкретизирующих понятий определяется тем, как она трактуется [Журавлев, Сергиенко, Виленская, 2023]. Общее и обязательное при рассмотрении проблем человека и личности понятие «среда» предстает в различных ракурсах в зависимости от того, в какой теоретической схеме, следуя какой психологической школе, рассматривается личность.

Если при бихевиористской трактовке личности среда это — череда стимулов, то в психоанализе — это потенциальные объекты либидозных фиксаций, а в гештальт-психологии среда описывается в терминах «предмет», «фон» и т.д. Что объединяет перечисленные подходы? Именно среда во всем разнообразии ее возможных проявлений рассматривается в качестве детерминанты, обусловливающей личность, ее становление и функционирование.

В гуманистической, экзистенциальной трактовке особое внимание уделяется рассмотрению присущей личности интенции самоактуализироваться, то есть транслировать в среду свое влияние, и трансцендироваться, то есть продлевать себя во внешний мир, расширять границы своего бытия, преобразовывая внешнее, приводя его в соответствие с внутренним.

Отечественные авторы также пишут о превалировании в последние десятилетия в исследованиях психологов внимания к таким типам взаимодействия личности со средой, в которых реализуется направленность на «миропреобразование», «миросозидание», «миротворчество» [Журавлев, Купрейченко, 2012]. Эта линия рассуждения представлена в работах классиков отечественной психологии XX века и послужила основанием для оформления субъектного подхода и последующих, развивающих субъектный подход направлений анализа проблем личности [Рубинштейн, 2003; Анцыферова, 2000; Брушлинский, 2003; Абульханова-Славская, 2001; Знаков, Рябикина, 2017; Сергиенко, 2011; Харламенкова, 2023; Нартова-Бочавер, 2005]. А.В. Брушлинский утверждал, что человек становится субъектом в процессе овладения средой как объектом [Брушлинский, 2003]. В.А. Петровский в качестве предпосылки активной неадаптивности называл освобождение субъекта от актуального средового влияния [Петровский, 1996].

На основании проведенного анализа и обзора взглядов на понимание среды (в том виде, в котором это отражено в текстах авторов более близких нашему «сегодня») С.К. Нартова-Бочавер пишет о радикальном отходе от понимания среды как объективной реальности и акценте на идее о решающем участии субъекта в создании жизненной среды (или психологического пространства), которая становится следствием его потребностей [Нартова-Бочавер, 2005]. В сформированном С.К. Нартовой-Бочавер субъектно-средовом подходе интегрированы категории субъектности и среды и создан смешанный феноменологически-средовой язык описания с центральным понятием «психологическое пространство личности» [Нартова-Бочавер, 2005: 58].

В развиваемом нами субъектно-бытийном подходе личность рассматривается в качестве субъекта бытия и акцентируется внимание на изменениях направления детерминации: внутреннее рассматривается как причина преобразования внешнего, субъективное обусловливает трансформацию объективного, идеальное детерминирует материальное [Рябикина, 2005; Знаков, Рябикина, 2017].

В контексте субъектно-бытийного подхода разрабатывается понятие «бытийное пространство личности», содержательно перекликающееся с понятиями «жизненный мир», «психологическое пространство личности», «жизненное пространство». Оно трактуется как субъективно-объективная реальность и призвано акцентировать внимание на преобразованиях субъектом среды не только в его ментальном или собственно-психологическом пространстве, но и в объективных характеристиках предметов, территорий, мест, которые осваиваются личностью [Рябикина, 2008; Бурмистрова, 2004; Панов, 2005 и др.].

Предметно-пространственная среда как одно из бытийных пространств личности

Неразрывное единство человека и предметно-пространственной среды, как одного из пространств, в котором оформляется его бытие, формируются особенности его личности, для психологической науки достаточно очевидно. Традиционны отсылки к взглядам У. Джемса, утверждавшего значимость включения в структуру личности не только того, что переживается и описывается как «Я», но и того, что переживается личностью как «Мое», то есть присваивается ею. Его слова «Трудно провести черту между тем, что человек называет самим собою и своим» [Джемс, 1922: 131] предполагают включение в структуру тех предметов и явлений, которые могут быть обозначены как элементы среды, но будучи освоенными, присвоенными, они переживаются личностью как обретения и потери с той же интенсивностью, как если бы это касалось именно ее Я.

Психологические особенности человека, склад его личности содержательно обусловливают структурирование среды и, выступая средообразующим фактором, наполняют ее смыслом. В субъектно-бытийном подходе акцентирован ракурс, при котором предметно-пространственная среда предстает как продолжение личности, как то место, в котором и посредством которого личность находит возможность объективировать свои психологические характеристики. Личность обживает, присваивает, персонализирует предметно-пространственную среду [Хейдметс, 1988; Браун, 2014], превращая ее в одно из своих бытийных пространств.

Потребность личности «продлить» себя в мире вещей является конкретизацией ее стремления к аутентичному бытию, ее потребности в удержании и поддержке аутентичности бытия. Вещи «подсказывают» человеку манеру поведения, напоминают ему о прожитом, не позволяют забыть об обещаниях, «настаивают» на завершении начатого дела, удерживают от поступков и т.д. Но вещи также могут удерживать личность в несвойственной ей роли, то есть лишать аутентичности. Сартр в романе «Тошнота» описывает непереносимое состояние сознания своего героя, погруженного в мир вещей. «Все эти предметы… как бы это сказать? Они мне мешали. Я хотел бы, чтобы они существовали не так назойливо, более скупо, более абстрактно, более сдержанно» [Сартр, 1994: 46].

Еще одна из ключевых потребностей личности — обрести идентичность и быть подтвержденной в этом качестве внешней реальностью, тем, в чем объективировано ее субъективно-внутреннее [Эриксон, 1996; Андреева, 2000; Stets, Biga, 2003]. Основания для включения средовой идентичности в рассмотрение феноменологии личностной идентичности представлены во многих исследованиях психологии среды, осуществленных как зарубежными, так и отечественными авторами [Хейдеметс, 1988]. С составляющими и характеристиками среды индивид связан процессами приспособления к ней (среда его детерминирует или обусловливает), но также и процессами ее преобразования. Среда становится следствием субъектности личности и обретает в процессе этого взаимодействия наделенность личностным содержанием. Идентичность — это и понимание личностью своей позиции в пространствах своего бытия, и переживание себя как субъекта создаваемых бытийных пространств. Потрясающие по точности слова К. Юнга, на протяжении длительного отрезка времени строившего (создававшего!) свой дом с башней: «С самого начала Башня была для меня местом зрелости, материнским лоном, где я мог стать тем, чем я был, есть и буду... Она очень помогала мне, она как-бы утверждала меня в самом себе» [Юнг, 1994: 13].

Бытие личности как со-бытие с Другим

Организуя свое бытие, реализуя определенные стратегии самоактуализации, личность вступает в отношения с другими людьми, изменяет среду, достигая в этом процессе совместности-согласованности с другими акторами или противоборствуя и конфликтуя. Преследуя свои задачи в изменениях среды, в превращении среды в пространства своего бытия, личность меняет среду и для Другого. Более того, она сама выступает средовым обстоятельством для другого человека, выстраивающего свое бытие в тоже время, в том же пространстве. Обратимся к словам С.Л. Рубинштейна: «Другой человек со своими действиями входит в “онтологию” человеческого бытия, составляет необходимый компонент человеческого бытия» [Рубинштейн, 2003: 379]. Овладевая средой, человек привносит в нее свое, личное, личностное, меняя ее (как пространство своего бытия) для Другого. С.Л. Рубинштейн по этому поводу писал, что вследствие «объективации опредмеченное бытие человека поступает в оборот жизни и осваивается другими людьми в духовном, в экономическом плане» [Рубинштейн, 2003: 376]. И это — не обязательно объективно фиксируемое, материальное изменение среды. Со-бытийность — это «флер» иных смыслов, которыми наделяет предметы, обстоятельства, события другой человек, вступающий с личностью во взаимодействие или просто находящийся рядом. Присутствие Другого, с его особым видением мира, своим отношением к этому миру, своими способами манипулирования (обращения) с предметами и пространством, меняет для нас предметно-пространственную среду.

Субъектная претворенность личности в условиях со-бытия с Другим человеком может приводить к асубъектности другого. В этом случае невозможность личности реализовать себя как субъекта, отсутствие возможности «продлить» себя во внешний мир (таким внешним миром выступает и внутренний мир другого человека, партнера по со-бытию) переживается как отсутствие идентичности, неаутентичность бытия и субъективное неблагополучие [Шамионов, 2015; Рябикина, Тиводар, 2017].

Иногда невмешательство личности в организацию предметно-пространственной среды означает, что она склонна рассматривать Другого в качестве уже осуществившего присвоение-означивание этой среды и включенных в нее предметов. По сути, это переживается личностью как акт коммуникации, опосредованный вещью [Антоновский, Бараш, 2019; Антоновский, Погожина, 2023].

И предметно-пространственная среда осознается личностью как проекция, неотъемлемая часть другого человека, как следствие его реальных действий в среде или следствие осуществленной им ментальной активности по означиванию, наделению смыслами объектов среды. Такая среда ограничивает возможности персонификации личности, снижает ее чувство приватности в жилище, лишает аутентичности.

Брачное со-бытие как фактор организации приватной предметно-пространственной среды жилища личности

Нерефлексируемое делегирование или сниженная (ослабленная) рефлексия вмешательства другого человека в организацию предметно-пространственной среды жилища личности более возможна в близких отношениях со-бытия, где границы приватного менее явны. Такого рода близкие отношения возникают в семье. Неизменно велика роль семьи как пространства бытия, где у человека оформляется и поддерживается чувство личностной идентичности, чувство аутентичности бытия [Рябикина, Хозяинова, Босенко, Аверина, 2020].

Стремление найти поддержку своей идентичности в отношениях с любящим и любимым человеком — естественное побуждение личности, реализуемое в поиске партнера и последующем, возможном заключении брака. Co-бытие брачной пары предстает как пересечение бытийных пространств двух субъектов. В условиях брачного со-бытия человек реализует направленность на обретение средовой идентичности посредством присвоения, организации и реорганизации домашнего пространства, которое должно быть конгруэнтным организации его внутриличностного пространства, то есть должно находиться в соответствии со структурой личностных смыслов. Наиболее наглядно, выпукло и очевидно это проявляется в конкурирующих, избегающих или поддерживающих отношениях, складывающихся между живущими вместе субъектами, реализующими свою субъектность в организации предметно-пространственной среды жилища.

Вступив в брак, человек переструктурирует границы своего личного поля в связи с новой конфигурацией отношений как с брачным партнером, так и с другими членами семьи. Разделенность предметно-пространственной среды жилища и выделение в ней приватного пространства позволяют личности, с одной стороны, реализовать свою субъектность, а с другой — обрести средство для балансирования потребностей в совместности и автономности. Эти процессы женщина и мужчина реализуют по-разному.

Претензии супругов на приватность в пространстве супружеского со-бытия делают их конкурентами, поэтому более высокие показатели суверенности у одного партнера могут порождать чувство неудовлетворенности браком у другого.

Предварительные исследования показали, что на территории жилища проявления приватности больше свойственны женщине и в процессе брачной жизни эти проявления упрочиваются, в то время как мужчина уступает свою территорию в более приватных частях жилища и позиционирует себя на внешних по отношению к жилищу территориях (машина, мастерская и пр.) или на территориях более открытых, менее защищенных от контактов (гостиная), то есть женщина «укореняется» на территории приватного пространства жилища, а мужчина «вытесняется» с этой территории [Рябикина, 2015; Рябикина, Тиводар, 2017].

В продолжение изучения проблемы было проведено исследование, направленное на выявление связи особенностей организации предметно-пространственной среды жилища молодыми супругами с их потребностью в приватности, с готовностью поддерживать партнера в его потребности в приватности, с ориентацией на идентификацию с партнером и с удовлетворенностью браком.

Предполагалось, что мужчина и женщина, являясь фактором организации приватной предметно-пространственной среды жилища для партнера, различаются в перечисленных характеристиках.

В исследовании приняли участие 40 супружеских пар (20 — из г. Краснодара и 20 — из г. Каспийска Республики Дагестан) в возрасте 19–27 лет со стажем семейной жизни до 1 года, не имеющие детей. Были применены следующие методики: тест-опросник удовлетворенности браком (ОУБ), разработанный В.В. Столиным, Т.Л. Романовой, Г.П. Бутенко [Столин, 1982]; опросник «Потребность в приватности и ее поддержка брачным партнером» [Тиводар, 2008]; шкала «Личностная идентификация с супругом» (из методики «Ролевые ожидания и притязания» А.Н. Волковой) [Волкова, 1979]; шкала «Проблемы, связанные с приватностью в организации предметно-пространственной среды дома (квартиры)» [Тиводар, 2008]; опросник «Типы конфликтных ситуаций в семье» (модификация А.Р. Тиводар) [Тиводар, 2008]; анкета «Индивидуальные предпочтения прайваси» [Бурмистрова-Савенкова, 2006].

Обработка полученных эмпирических данных осуществлялась с помощью: средних значений, критерия Манна–Уитни, коэффициента линейной корреляции Пирсона.

По степени удовлетворенности браком респонденты представляют благополучные семьи (средний балл 31,85 в женской группе, 31,47 — в мужской). Они в целом удовлетворены брачными отношениями и характеризуют их положительно.

Следующим этапом стало изучение показателей потребности в приватности у мужчин и женщин. Для выявления различий по исследуемым параметрам между показателями у мужчин и женщин была проверена значимость этих различий при помощи U критерия Манна–Уитни. Для выборок n₁ = 40 и n₂ = 40 U_0,05 = 628, U_0,01 = 557, значимость различий признается при U_эмп < U_0,05.

Опишем полученные результаты: предпочитаемые виды приватности (прайваси) у мужчин и женщин имеют значимые различия по параметрам «Общее количество видов прайваси» U_эмп = 541,5 (p = 0,01) и «Интимность» U_эмп = 459 (p = 0,01). Это демонстрирует большую широту индивидуального репертуара средового поведения женщин, направленного на реализацию собственной потребности в приватности. Они также намного чаще мужчин предпочитают организовывать среду так, чтобы больше находиться наедине с наиболее близким человеком (интимность).

Изучение потребности в приватности и ее поддержки от партнера показали, что наибольшие различия были выявлены по параметрам «Потребность в приватности территории» U_эмп = 614,5 (p = 0,05) и «Поддержка потребности в приватности территории» U_эмп = 622,5 (p = 0,05). То есть женщины испытывают большую потребность в приватности территории (жилища), чем мужчины, в большей степени проявляя свою субъектность, и получают большую поддержку этой потребности со стороны своих мужей, однако, в свою очередь оказывают им меньшую поддержку в аналогичной потребности.

Для выявления особенностей организации предметно-пространственной среды жилища супругами проводился корреляционный анализ. Коэффициент линейной корреляции Пирсона для n = 40, rxy = 0,310 (p = 0,05). Обнаружено, что удовлетворенность браком у мужчин отрицательно коррелирует с параметром «Ведение дневника» (r_эмп = −0,31, p = 0,05), а у женщин — положительно коррелирует с параметрами «Сдержанность» (r_эмп = 0,416, p = 0,05) и «Отсутствие потребности в прайваси» (r_эмп = 0,322, p = 0,05) (Таблица 1).

 

Таблица 1. Корреляция предпочитаемых видов приватности (прайваси) с удовлетворенностью браком, личностной идентификацией с супругой/ом, конфликтами в организации среды

	ВИДЫ ПРАЙВАСИ
	1. Уединение	2. Анонимность	3. Сдержанность	4. Интимность	5. Отсутствие потребности в прайваси	6. Творчество	7. Веде-ние дневника
Удовлетворенность браком/мужчины	−0,104	−0,049	0,122	0,172	0,249	−0,08219	−0,31
Удовлетворенность браком/женщины	0,187	0,048	0,416	0,119	0,322	0,17022	0,037
Личностная идентификация с супругой (муж.)	−0,049	−0,046	0,152	0,175	0,149	−0,0176	−0,323
Конфликты из-за приватности в организации среды (жен.)	0,024	0,194	0,036	−0,276	−0,013	0,217	0,412

 

Эти данные показывают, что в благополучном браке мужчины удовлетворяют потребность в проявлении своих переживаний непосредственно в общении с супругой. В свою очередь женщинам для того, чтобы ощутить свое приватное пространство, достаточно на какое-то время просто «погрузиться в себя», физически не удаляясь от мужа. Тем не менее отстаивание женщинами собственного необходимого пространства (конфликты из-за приватности в организации среды) коррелирует с желанием описывать свои размышления (r_эмп = 0,412, р = 0,05). Возможно, женщинам необходимо больше приватности для самоанализа, рефлексии.

По результатам полученных данных можно заключить, что мужчины, удовлетворенные браком, погруженные в своих женщин, идентифицирующие себя с ними, не склонны к самоописаниям, самопроблематизациям в текстах и особо не нуждаются в них.

Следующий этап работы состоял в определении связи потребности в приватности и ее поддержки с удовлетворенностью браком у мужчин и женщин. Было обнаружено, что у мужчин удовлетворенность браком отрицательно коррелирует с поддержкой потребности в приватности территории (r = −0,432, р = 0,05), а также отрицательно коррелирует личностная идентификация с супругой и поддержка потребности в приватности территории (r = −0,448, р = 0,05), что отражено в таблице 2.

 

Таблица 2. Корреляция потребности в приватности и ее поддержка с удовлетворенностью браком, личностной идентификацией с супругой/ом, конфликтами в организации среды

	Потребность в приватности и ее поддержка
	Потребность в приватности территории	Поддержка потребности в приватности территории	Потребность в приватности вещей	Поддержка потребности в приватности вещей
Удовлетворенность браком (муж.)	0,094	−0,432*	−0,02	0,1384
Личностная идентификация с супругой	0,189	−0,448*	−0,04	−0,043
Конфликты из-за приватности в организации среды (муж.)	0,067	−0,228	−0,35*	−0,414*

р* = 0,05

 

Удовлетворенность браком у этих мужчин, возможно, связана с повышенным вниманием к ним со стороны их жен. Высокая степень личностной идентификации между супругами связана в том числе и с общностью территории, на которой они проживают. То есть женщины более активно занимаются формированием со-бытия молодой семьи, проявляя заботу о территории мужа, благоустраивая ее. У женщин значимых корреляций обнаружено не было.

В таблице 2 представлены выявленные корреляции: у мужчин параметр «Конфликты из-за приватности в организации среды» отрицательно коррелирует с параметрами «Потребность в приватности вещей» (r = −0,35) и «Поддержка потребности в приватности вещей» (r = −0,414). Обратная зависимость, то есть возрастание конфликтности при снижении показателей «Потребность в приватности вещей» и «Поддержка партнером потребности в приватности вещей» выглядит парадоксально, если супружеские отношения рассматриваются только как возможная внутренняя конкуренция в диаде, но молодые переживают сложный период в организации отношений с другими акторами семьи (родители супругов и т.д.), и конфликтные отношения между молодыми супругами возникают, если женщина считает мужа недостаточно субъектным в обособлении своей семейной территории и что он не поддается ее попыткам усилить его потребность в приватности.

На завершающем этапе корреляционного анализа определялась связь удовлетворенности браком с проблемами, связанными с приватностью в организации предметно-пространственной среды квартиры (дома) и с личностной идентификацией с супругом у мужчин и женщин. Результаты отражены в таблице 3.

 

Таблица 3. Корреляция удовлетворенности браком с личностной идентификацией с супругой/ом, с конфликтами в организации среды

	Личностная идентификация с супругой	Конфликты из-за приватности в организации среды (муж)
Удовлетворенность браком (муж.)	0,755*	−0,359*
Личностная идентификация с супругой		−0,532*

 

Результаты демонстрируют, что мужчины, в большей степени удовлетворенные своим браком, более склонны идентифицировать себя со своими женами и менее склонны к конфликтному поведению в сфере организации предметно-пространственной среды. У женщин не было обнаружено таких связей.

* * *

В эмпирическом исследовании выявлены особенности и различия молодых супругов в проявляемых психологических характеристиках (потребность в приватности, поддержка приватности партнера, идентификация с партнером, удовлетворенность браком), обусловленных совместностью проживания, и тем, что брачный партнер становится фактором организации приватной предметно-пространственной среды жилища.

По сравнению с мужчинами, женщины имеют намного большую широту индивидуального репертуара средового поведения, направленного на реализацию потребности в приватности, а также испытывают большую потребность в приватности территории и получают большую поддержку этой потребности со стороны своих мужей, однако, в свою очередь оказывают им меньшую поддержку аналогичной потребности. То есть возможности женщины упрочить позицию своей приватности обусловлены ее собственной «вытесняющей» позицией по отношению к партнеру и его ориентированностью на поддержку женской приватности.

Удовлетворенные своим браком супруги испытывают меньшую потребность в приватности. Мужчины, в большей степени удовлетворенные своим браком, более склонны идентифицировать себя со своими женами и менее склонны к конфликтному поведению в сфере организации предметно-пространственной среды.

Мужчины, более склонные идентифицировать себя со своими супругами, переживают не только психологическую слитность с ними, но и менее дистанцированы от них пространственно. Хотя они получают от жен меньше поддержки своей потребности в приватности территории, тем не менее реже демонстрируют конфликтное поведение в сфере организации предметно-пространственной среды.

Выявленное возрастание конфликтности в молодой семье при снижении у мужчин показателей «Потребность в приватности вещей» и «Поддержка партнером потребности в приватности вещей» (обратная зависимость) обусловлено сложным периодом в организации отношений с другими акторами (родители супругов и т.д.). Конфликтность возникает, если женщина считает мужа недостаточно субъектным в обособлении своей семейной территории и не реагирующим на ее попытки усилить его потребность в приватности.

Об авторах

Зинаида Ивановна Рябикина

Кубанский государственный университет

Автор, ответственный за переписку.
Email: z.ryabikina@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0001-7396-0115

доктор психологических наук, профессор, профессор кафедры психологии личности и общей психологии

Россия, 350040 Краснодар, ул. Ставропольская, д. 149

Наталья Алексеевна Васильченко

Кубанский государственный университет

Email: vasilch_nat@mail.ru
ORCID iD: 0009-0007-6891-457X

кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии личности и общей психологии

Россия, 350040 Краснодар, ул. Ставропольская, д. 149

Список литературы