Вестник Самарского Государственного Технического Университета. Серия «Философия»

В современном философском обсуждении образования вопрос о взаимосвязи свободы и ответственности занимает ключевое место, особенно в контексте гуманистического подхода. В данной статье исследуются философские корни и практическое применение концепции свободы и ответственности в педагогической системе А. Нилла, выдающегося представителя гуманистической педагогики XX века. Анализируя его идеи через призму философских категорий, автор стремится понять их логику и значимость для современного гуманистического образования, а также определить место педагогики Нилла в рамках этической философии. Исследование базируется на предположении, что педагогика Нилла является практической реализацией идеи неразрывной связи свободы и ответственности в развитии личности. Свобода здесь рассматривается не как противоположность ответственности, а как необходимое условие для её возникновения. Ответственность же понимается как внутренний стимул, формирующийся в процессе самосовершенствования.

Статья посвящена построению словесного эскиза теоретической модели целостного процесса этической регуляции исследовательской деятельности. Особое внимание уделено роли в этом процессе этических традиций и установок, свойственных научной школе. В содержании статьи нашли отражение: значение понятия научной школы, эвристически ценное для осуществления проводимых изысканий; особенности этической регуляции исследовательской деятельности, а также корпоративных и профессиональных этических кодексов как инструментов ее осуществления; представления автора о внутреннем дискреционном и внешних императивных контурах этической регуляции исследовательской деятельности.

Статья посвящена междисциплинарному анализу воздействия нейроинтерфейсов (НИ) на структуры самосознания, а именно – на конструкт «феноменального тела». Исходный тезис исследования заключается в том, что феноменальное тело (субъективно переживаемое единство и принадлежность телесного опыта) не является статичной данностью, но поддерживается динамическим равновесием проприоцептивных, вестибулярных и интероцептивных сигналов, обеспечивающих онтологическую безопасность и аутентичность «Я». В работе утверждается, что нейроинтерфейсы, оказывая влияние на сенсомоторно-когнитивную интеграцию, выступают катализатором глубокой трансформации этого конструкта. Мы прослеживаем траекторию этой трансформации: от инкарнации – традиционного состояния, характеризующегося неразрывной связью сознания с биологическим телом, к экскорпорации – новому модусу телесности, при котором самоощущение индивида мигрирует, расширяется или частично переносится на внешние, синтетические или виртуальные агенты. В рамках статьи анализируются механизмы этой деконструкции: нарушение проприоцептивного контура, модуляция аффективного гомеостаза и переопределение границ «своего» и «чужого». Исследование носит теоретико-философский характер и опирается на концептуальный аппарат феноменологии, нейронауки (в частности, теорию соматосенсорного гомеостаза Антонио Дамасио) и science & technology studies (STS). В заключении обсуждаются этические и экзистенциальные последствия данного сдвига, связанные с проблемой идентичности, агентности и новой конфигурации человеческого бытия в эпоху симбиоза с технологиями.

Современная наука, проникая в тайны бытия, раскрывает его многомерность и сложность, что требует введения новых понятий, адекватно описывающих её достижения. К их числу относится понятие амбивалентности, которое является диалектическим отношением взаимоперехода противоположностей, способным существовать вне контекста диалектического противоречия. Научная новизна исследования обусловлена использованием достижений постмарксистского этапа развития диалектики. Цель исследования состоит в поиске релевантного описания предмета нейроэтики. Амбивалентность нейроэтики является частным случаем амбивалентности профессиональной этики, требующей не только добросовестного выполнения профессионального дела, но и его этического обоснования как направленного на благо человека и человечества. Уникальность нейроэтики состоит в том, что нейронаука существенным образом оказывает влияние на понимание морали, трансформирует устоявшиеся представления, представляет собой попытку пусть и гипотетически ответить на философские вопросы, используя конкретно-научные результаты изучения работы мозга. Последнее обстоятельство возводит нейроэтику в ранг прикладной этики, решение проблем которой не имеет исторического прецедента. Амбивалентность нейроэтики в качестве прикладной этики характеризуется противоречивым взаимодействием естественнонаучного и гуманитарного знания, которое проблематизирует субстанциальное бытие морали и поднимает вопрос о границах человеческой свободы. Нейронаучные исследования могут быть интерпретированы как ограничивающие и сужающие пространство морали. Но такой взгляд скользит по поверхности, по существу речь идет о пересмотре оснований морали, заставляя по-новому отвечать на вопрос о человеческой свободе и её границах. Достижения нейронаук и возможность их использования в нейротехнологиях повышают эффективность манипулятивных технологий и представляют собой серьезную угрозу для человеческой свободы. Таким образом, нейронаучные основания этики с необходимостью предполагают философскую рефлексию. Этика является сознательным философским обоснованием морали, является препятствием на пути безграничного, необоснованного воздействия на человеческий мозг. Изучение работы мозга и его результаты должны способствовать человеческому благу, и лишь на этой основе может быть сформирован профессиональный кодекс для ученых, занимающихся исследованием мозга. Сегодня социально-гуманитарная экспертиза – не роскошь, а жизненная необходимость. В условиях коммуникативной рациональности гуманитарная экспертиза должна представлять собой коммуникативный дискурс, который не только станет междисциплинарным, но и будет располагаться в пространстве гражданской науки.

В работе рассматривается концепция антропоконсерватизма, разработанная В.А. Кутырёвым. Для этой цели осуществляется критический анализ интерпретации В.А. Кутырёвым эмпиризма Ф. Бэкона и трансцендентализма И. Канта. По его мнению, данные философы играют роль ключевых фигур, идеи которых сыграли важнейшую роль в повороте европейского человечества к техногенной цивилизации. При этом именно Бэкон наполнил научное познание неким утилитарным содержанием, выступив предтечей техногенной эпохи. Нами конкретизируется бэконовский цивилизационный проект построения рая на Земле средствами науки. Указывается также на недооценку В.А. Кутырёвым рационализма Декарта, развитие идей которого в конечном итоге привело к появлению Искусственного Интеллекта, играющего в рукотворном раю Бэкона роль рукотворного Бога. Далее рассматривается интерпретация трансцендентализма И. Канта в рамках кутырёвского антропоконсерватизма, прежде всего коперниканского поворота Канта и его учения о «вещи в себе», которые, в конечном итоге, приводят европейское человечество к технологиям виртуальной реальности и инициируют освоение космического пространства. Обоснование целесообразности этого впоследствии осуществляется в рамках русского космизма Н.Ф. Фёдоровым и К.Э. Циолковским, которых В.А. Кутырёв именует первыми теоретическими изменниками Земли и «люциферистами». Выражается несогласие с подобной интерпретацией творчества Канта, в чем мы солидаризируемся с Б. Расселом, который утверждал, что Кант осуществил «птолемеевскую контрреволюцию», поместив познающего субъекта в центр своей гносеологии, тогда как Коперник убрал человека из центра Вселенной, поместив туда Солнце. Ограничивая возможности человеческого разума, Кант ставит под сомнение возможность реализации бэконовского цивилизационного проекта, выступая как антропоконсерватор. Движение в сторону технологий виртуальной реальности произошло не благодаря, а вопреки Канту, вследствие попыток его последователей опровергнуть учение о «вещи в себе». Здесь мы солидаризируемся с А. Кожевым. Именно Гегель, а не Кант построил последовательно философию смерти. В заключительной части работы осуществляется выход на общеонтологическую проблематику, что приводит к обоснованию кардинальной истины «Мы все умрём!». Однако человек как свободное существо может выбрать стратегию антропоконсерватизма, стремясь максимально продлить свое бытие, либо противоположную ницшеанскую стратегию, когда высшей ценностью наделяется не бытие, а развитие.

Актуальность темы исследования обусловлена сложным переплетением стохастических и детерминированных процессов развития современного общества, которые неминуемо отражаются на стратегии развития многих институтов государства. Среди них образование – один из базовых, значимых для будущего развития как человека, так и общества в целом. Противоречия, которые проявляются в условиях быстрых перемен, реформаторских изменений, резких вызовов внешней и внутренней политики – все это заставляет нас обратиться к критическому аппарату философского мышления. Сущность и понятийный аппарат философии позволяет экстраполировать ее эвристические возможности на образование через приближение к метафизическим вопросам о роли ценностей в образовании и в формировании личности и общества. С применением социокультурного инструментария философия может проанализировать характер функционирования системы образования в обществе и наметить контуры его изменений, этапы изменений в форме и структуре образования. Рефлексивный аппарат мировоззрения, его способность к всеобщим парадигмальным обобщениям позволяет выявить ключевые закономерности в картине мира, а также особенности ее проявления в организации образовательного процесса; аппарат прогнозирования и творческий потенциал философии обладает способностью к проектированию и стратегированию будущих целей и результатов образования. Философия образования призвана обнаружить и осветить вызовы, которые встают перед современным образованием, и наметить пути их преодоления. Научная новизна работы заключается в комплексном методологическом подходе к образованию с точки зрения философии, ее понятийного аппарата в качестве эпистемологического инструмента познания. Целью данной научной работы является раскрытие потенциала философии в ее сущностном и понятийном проявлении для изучения и осмысления системы образования в рамках современных трендов развития общества, с разграничением образования как автономной сферы науки и ее философской рецепции как философии образования. Используемые подходы предполагают эпистемологический, аксиологический и историко-философский анализ, что позволяет обозначить проблемы и линии исследования образования, мировоззренческие аспекты его понимания. Результаты проведенного исследования демонстрируют, что образование как философия образования и образование как педагогика, будучи автономными, находятся в диалектическом соотношении, составляя единство и противоположность действующей социокультурной реальности. Философия образования выполняет роль метатеоретического фундамента, задающего цели, ценности и смыслы, тогда как образовательные методики в области педагогики являются практическими инструментами для решения поставленных институциональных задач. Перспективы и практическая значимость работы состоят в предоставлении философского дискурса для образования, раскрывающего последнее как комплексную проблему, выявляя значимые ценности для развития человека, государства, нации, народа, институциональные механизмы управления образованием. Рекомендации заключаются в необходимости признания эпистемологической продуктивности понятийного аппарата философии образования, проступающего через аксиологический, системный, процессуальный и результативный подходы.