International and constitutional framework for criminal case proceedings against minors

Full Text

Интеграция России в международное правовое поле предопределила необходимость имплементации общепризнанных стандартов осуществления правосудия в национальную систему права. Этот процесс не обошел стороной и производство по уголовным делам в отношении несовершеннолетних, внутренний механизм которого обусловлен необходимостью повышения уровня защиты прав и законных интересов данной категории лиц. В специальной литературе неоднократно акцентировалось внимание на том факте, что в основе всей совокупности международно-правовых норм, регламентирующих порядок осуществления правосудия, и подлежащих императивному учету при моделировании национального законодательства, лежит право каждого гражданина на справедливое судебное разбирательство [1, с. 30]. Это, на наш взгляд, обусловлено тем, что при отсутствии соответствующих гарантий справедливого и беспристрастного судебного разбирательства все иные права и свободы, сколь широким не был бы их перечень, приобретают декларативный характер. Приведенный тезис полностью подтверждается тем, что на уровне Основного закона закреплен ряд положений, составляющих содержание стандарта справедливого судебного разбирательства, а именно: абсолютное, не подлежащее ограничению право каждого на судебную защиту (статья 46 Конституции РФ), императивный запрет на унижение чести и достоинства личности (статья 21 Конституции РФ), право на квалифицированную юридическую помощь (статья 48 Конституции РФ), презумпция невиновности (статья 49 Конституции РФ). Указанные и иные права, формирующие правовой статус личности, не подлежат ограничению даже в условиях чрезвычайного и военного положения. Особую актуальность право на справедливое судебное разбирательство, равно как и иные права, составляющие его содержание, приобретает в тех случаях, когда в орбиту уголовного судопроизводства вовлекаются несовершеннолетние. Основным детерминирующим признаком, позволяющим дифференцировать процессуальную форму производства по уголовным делам в отношении несовершеннолетних, является субъект уголовной ответственности. Индивидуализация уголовной ответственности несовершеннолетних, а также порядка судопроизводства в отношении данной категории лиц, включая и особенности предмета доказывания, являются формами реализации концепции гуманного правосудия. Законодатель исходит из того факта, что данные лица в силу возрастных особенностей, а также психологической и социальной незрелости нуждаются в дополнительных гарантиях защиты прав и законных интересов, что проявляется в усложнении значительного количества институтов уголовно-процессуального права. В основе конструирования модели судопроизводства по уголовным делам в отношении несовершеннолетних лежат положения Минимальных стандартных правил, касающихся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних (Пекинские правила)[1] и статьи 37, 40 Конвенции о правах ребенка[2], которые, в свою очередь, базируются на положениях статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод[3] о содержании права на справедливое судебное разбирательство, которое в полной мере распространяется на несовершеннолетних подсудимых, на что неоднократно в своих решениях указывал Европейский суд по правам человека[4]. Так, несовершеннолетнему обеспечивается безусловная возможность участия в судебном процессе, однако общие положения, регламентирующие процедуру судебного разбирательства, корректируются с учетом возраста, уровня зрелости, интеллектуальных и психофизиологических особенностей подсудимого. Признанным международным стандартом в области прав несовершеннолетних является необходимость обеспечения конфиденциальности, что подразумевает проведение закрытого судебного заседания и недопустимость разглашения сведений о ребенке ни властями, ни средствами массовой информации (пункт 21.1 Пекинских правил). В действующей редакции части 2 статьи 241 УПК РФ предусмотрено проведение закрытых судебных заседаний по делам о преступлениях лиц, не достигших 16-летнего возраста. При этом, в соответствии со статьей 5 Пекинских правил, любое воздействие на несовершеннолетнего должно быть соизмеримо с особенностями его личности и обстоятельствами правонарушения. Справедливость судебного разбирательства в отношении подростка гарантируется тем, что его интересы представляют и защитник, и законный представитель (пункт 2 части 1 статьи 51, статей 426, 428 УПК РФ), выполняющий не только юридически-значимую функцию, но и оказывающий подсудимому психологическую и эмоциональную поддержку (статьи 7, 15 Пекинских правил). Вместе с тем, нельзя не отметить, что в качестве самостоятельной и наиболее существенной гарантии справедливости судебного разбирательства в отношении несовершеннолетних традиционно позиционируется наличие специализированной системы судов, которым подсудны дела данной категории (пункты 22.1, 22.2 Пекинских правил). Процедура производства в таких судах существенно отличается от общего порядка, имеет неформальный характер, который связывается с необходимостью более глубокого изучения личности несовершеннолетнего, комплексной оценки всех обстоятельств совершения преступления. Подобный подход пока не получил легализации в российском законодательстве. На данном этапе речь идет о начале формирования дружественного ребенку правосудия, которое в Национальной стратегии действий в интересах детей на 2012-2017 гг. было обозначено как поэтапное введение в систему правосудия начал общедоступности; соответствия порядка судопроизводства возрасту и развитию ребенка; приоритета восстановительного подхода и мер воспитательного воздействия[5]. На уровне уголовно-процессуального законодательства о полноценной дифференциации уголовно-процессуальной формы производства по делам несовершеннолетних, на наш взгляд, в настоящее время пока говорить преждевременно. Так, следуя буквальному толкованию положений главы 50 УПК РФ, при осуществлении судопроизводства в отношении рассматриваемой категории лиц применимы общие правила производства по уголовным делам, то есть по сути унифицированная процедура, за некоторыми изъятиями. В специальных исследованиях справедливо указывалось на неточность легальной конструкции «изъятия из общего порядка производства» [2, с. 16], поскольку речь идет скорее о дополнении общих правил производства предварительного расследования и судебного разбирательства дополнительными положениями, содержащими усиленную систему гарантий защиты прав и законных интересов несовершеннолетнего. Более того, ряд исследователей, анализируя динамику развития уголовно-процес-суального законодательства, указывает на наличие тенденции нивелирования специальных положений судопроизводства, предусмотренных главой 50 УПК РФ, в пользу его общих начал [3, с. 50]. Анализ норм уголовно-процессуального закона позволил выделить следующие особенности производства по рассматриваемой категории уголовных дел: 1) уголовное преследование несовершеннолетнего может быть начато лишь при достижении возраста, с которого, в соответствии со статьей 20 УК РФ, наступает уголовная ответственность, а также при условии отсутствия у него отставания в психическом развитии, не связанного с психическим расстройством, вследствие которого он не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) и руководить ими в момент совершения деяния, запрещенного уголовным законом; 2) существенным образом расширен предмет доказывания; 3) к производству по уголовному делу привлекаются дополнительные участники (защитник, законный представитель несовершеннолетнего, педагог, психолог) с целью защиты прав и законных интересов несовершеннолетнего; 4) наличие дополнительных оснований и условий применения к несовершеннолетнему мер принуждения, связанных с ограничением свободы; 5) специфика судебного разбирательства уголовных дел, обусловленная соблюдением правил конфиденциальности, что подразумевает проведение закрытого судебного заседания и недопустимость разглашения сведений о ребенке ни властями, ни средствами массовой информации; 6) расширение круга вопросов, разрешаемых судом при постановлении приговора, за счет обязательного обсуждения возможности освобождения несовершеннолетнего подсудимого от наказания, либо условного осуждения, либо назначения ему наказания, не связанного с лишением свободы, а также замене уголовного наказания специальной мерой воздействия - помещением в специализированное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа либо применении иных мер воспитательного воздействия. Безусловно, подобный подход законодателя обособляет производство по уголовным делам в отношении несовершеннолетних из общего порядка реализации уголовного преследования, однако, не позволяет детерминировать его в качестве самостоятельной дифференцированной процедуры. Вместе с тем, несмотря на всю привлекательность идеи создания специализированных судов в контексте общей концепции ювенальной юстиции, данный проект практически в отечественном законодательстве не реализован ввиду комплексного характера мер, подлежащих применению в рамках всей судебной системы.

About the authors

Igor Igorevich Kartashov

The Russian State University of Justice

Email: iik_vrn@mail.ru
Candidate of Jurisprudence, Associate Professor of Criminal and Procedure Law Department. The Russian State University of Justice, Central Branch 95 20-letiya Oktyabrya St., Voronezh 394006, Russian Federation

Maria Anatolyevna Kamyshnikova

The Russian State University of Justice

Email: iik_vrn@mail.ru
Master’s Degree Student in “Jurisprudence” Programme. The Russian State University of Justice, Central Branch 95 20-letiya Oktyabrya St., Voronezh 394006, Russian Federation

References

Supplementary files