Russian Federation cadaveric organ donorship legal regulation features

Full Text

Личностные права отличаются от иных групп прав человека, помимо содержательной сущности, еще и особым отношением общества к вопросу их признания. Такие права находятся на стыке науки, этики, религии и индивидуальных правопритязаний личности. Задача права - эффективно урегулировать такие противоречия, выразить волю государства в соответствующих правовых нормах с целью соблюдения, охраны и защиты прав и законных интересов каждого человека. Наиболее ярко такая противоречивая природа личностного права проявляется в области трансплантации и, в частности, в сфере посмертного донорства. Несмотря на то, что базовый закон, регулирующий донорство органов, тканей и клеток человека в России, был принят в 1992 г.[1], вопросов в этой сфере больше, чем ответов. Согласно упомянутому закону от 22 декабря 1992 г. «О трансплантации органов и (или) тканей человека», предпосылкой для реализации посмертного донорства является презумпция согласия на забор органов после смерти. Это означает, что человек по умолчанию не против изъятия его органов и тканей, например, в случае стихийного бедствия, автокатастрофы, инфаркта или любого другого случая, вызвавшего смерть. Действие этого нормативно-правового акта автоматически означает, что каждый член общества осведомлен об этом правиле. Однако на самом деле большинство людей не знают, что по закону изначально каждый согласен быть донором, и врач может не спрашивать согласия на донорство у родственников. Чаще узнают о презумпции только когда вступают в эти отношения лично - как родственник умершего или реципиент. Кроме того, согласно опросу ВЦИОМ, по мнению 64 % россиян, трансплантация органов после смерти донора должна осуществляться только при наличии предварительного разрешения умершего[2]. Отказаться от донорства можно в письменной форме или устно в поликлинике в присутствии двух свидетелей. Письменный отказ нужно заверить у нотариуса или руководителя медицинской организации, а устный отказ врач внесет в медицинскую карту, а на руки выдаст дубликат. Такой документ всегда должен быть с собой. Если при пациенте такого отказа не нашлось, врачи не обязаны спрашивать согласие на донорство у родственников. Сообщать родственникам, если изъятие произошло, врачи также не обязаны. В противоречие вступает положение пункта 7 статьи 47 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», согласно которому: «в случае отсутствия волеизъявления совершеннолетнего дееспособного умершего право заявить о своем несогласии на изъятие органов и тканей из тела умершего для трансплантации (пересадки) имеют супруг (супруга), а при его (ее) отсутствии - один из близких родственников (дети, родители, усыновленные, усыновители, родные братья и родные сестры, внуки, дедушка, бабушка)»[3]. Еще одна коллизия вытекает из норм Федерального закона от 12 января 1996 г. № 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле». Статья 5 через призму права на достойное отношение к телу после смерти определяет круг таких волеизъявлений, среди которых: о согласии или несогласии быть подвергнутым патологоанатомическому вскрытию; о согласии или несогласии на изъятие органов и (или) тканей из его тела; о доверии исполнить свое волеизъявление тому или иному лицу и др. В случае отсутствия волеизъявления умершего право на разрешение указанных действий имеют супруг, близкие родственники (дети, родители, усыновленные, усыновители, родные братья и родные сестры, внуки, дедушка, бабушка), иные родственники либо законный представитель умершего, а при отсутствии таковых - иные лица, взявшие на себя обязанность осуществить погребение умершего[4]. Практика применения в настоящее время при всех существующих несоответствиях обращается к определению Конституционного суда РФ от 10 февраля 2016 г., суть которого заключается в подтверждении законности действия презумпции согласия на изъятие органов. Основанием данного судебного спора послужили претензии родителей девушки, погибшей в автокатастрофе, которые узнали о том, что у их дочери были изъяты органы без их уведомления. Истцы требовали взыскать с медицинского учреждения компенсацию морального вреда, но их иск суд не удовлетворил. Тогда мать погибшей девушки обратилась в Конституционный суд РФ, посчитав, что в нормах закона о трансплантологии заложено потенциальное нарушение прав, позволяющее врачам не уведомлять родственников о планируемом изъятии органов у умерших родных. Конституционный суд РФ по этому делу напомнил о предполагаемом согласии на донорство любого человека. Негуманно спрашивать у родственников перед операцией или одновременно с сообщением о смерти о возможности изъятия органов, чтобы не подвергать их еще большему стрессу. Кроме того, сроки, при которых органы пригодны для трансплантации, очень ограничены, и выяснить волю родственников, не нарушив эти сроки, практически невозможно. В итоге Конституционный суд РФ отказал в удовлетворении жалобы, аргументировав свою позицию тем, что «трансплантация органов или тканей человека - средство спасения жизни и восстановления здоровья людей», и «презумпция согласия на изъятие органов имеет целью развитие в стране донорства и трансплантации и Конституции не нарушает»[5]. Юридически это трактуется следующим образом: умерший человек, в частности, его тело, считается вещью сообщества, точнее - общественным достоянием. Соответственно, такое использование оправдывается идеей совместного блага, когда появляется общественная необходимость в этом, и при этом отсутствует несогласие донора, оформленного при его жизни. Нельзя обойти стороной и этическую значимость данного вопроса. Большинство исследователей склоняются к мысли, что если даже труп перестает быть личностью и становится вещью, то все же сохраняет свойства сакральности, которым обладают все живые. Получается, при бесспорной терапевтической пользе таких операций не стоит забывать про эмоциональное отношение к ним со стороны заинтересованных лиц. Уважение воли самого индивида - потенциального донора, его живых родственников возможно через информирование и испрошенное согласие. При таком варианте возникает следующий вопрос - имеют ли право родственники распоряжаться чужими органами и чужим телом? Правовой статус донора и реципиента также конкретно не определен, однако они являются субъектами личностного права. Могут ли в таком качестве выступать родственники умершего носителя личностного права? По сути, положительный ответ противоречит самой природе соматического права личности. Выход из исследуемой проблемной ситуации видится в развитии «подлинной культуры дарения» [1, с. 330], то есть каждый человек с молодых лет должен чувствовать необходимость помочь спасти жизни людям путем распоряжения своими органами на случай смерти и явное желание на такое распоряжение путем оформленного согласия. В связи с этим стоит обратиться к анализу актов религиозного характера. В частности, в Катехизисе Католической церкви от 1992 г. говорится о моральной неприемлемости пересадки органов, в случае если донор и его законные представители не дали на то согласие. В действующей редакции Катехизиса ссылка на ясно выраженное согласие также сохранена[6]. Основы социальной концепции Русской православной церкви содержат положения, согласно которым «в обряде христианского погребения Церковь выражает почитание, подобающее телу скончавшегося человека. Однако посмертное донорство органов и тканей может стать проявлением любви, простирающейся и по ту сторону смерти. Такого рода дарение или завещание не может считаться обязанностью человека. Поэтому добровольное прижизненное согласие донора является условием правомерности и нравственной приемлемости эксплантации. В случае, если волеизъявление потенциального донора неизвестно врачам, они должны выяснить волю умирающего или умершего человека, обратившись при необходимости к его родственникам. Так называемую презумпцию согласия потенциального донора на изъятие органов и тканей его тела, закрепленную в законодательстве ряда стран, Церковь считает недопустимым нарушением свободы человека»[7]. Презумпция согласия принята и работает во Франции, Италии, Финляндии, Норвегии и иных государствах. В большинстве штатов в Америке согласие на донорство можно выразить при получении водительских прав. Для этого в них есть специальная графа, в которой ставится соответствующая отметка. Нам импонирует подход к этому вопросу в праве Бельгии, согласно которому тот, кто отказался от посмертного донорства, сам лишается права стать их реципиентом. Таким образом обстоят дела с посмертным донорством в России. Однако, это не национальная проблема: недостатки законодательства, отсутствие налаженного юридического механизма реализации личностного права донора и реципиента, нехватка доноров, существование «черного» рынка органов в тех или иных проявлениях присутствуют в большинстве стран всего мира. По словам министра здравоохранения РФ В.И. Скворцовой, уже этой осенью в Госдуму будет внесен проект нового федерального закона «О донорстве органов человека и их трансплантации»[8]. По задумке его авторов, он должен прояснить и урегулировать многие вопросы. Презумпция согласия на донорство остается, но будет создан специальный регистр прижизненных волеизъявлений граждан, в который можно будет внести согласие или отказ от посмертного донорства. Также в проекте более четко установлены обязанности врача и права родственников в случае смерти пациента. Но пока действуют старые правила. Когда и в какой редакции будет принят закон - неизвестно. Создание «Регистра прижизненного волеизъявления» позволит сделать процесс донорства более цивилизованным и управляемым. Используя такую базу, врачи в соответствующей ситуации могли бы сразу получить информацию о волеизъявлении умершего. Это позволит решить не только юридические, моральные, но и экономические вопросы. Кроме вышеобозначенной реакции общества религиозной и этической направленности, большая проблема вытекает из криминалистической составляющей такой группы правоотношений. Складывающаяся практика нарушения прав людей в этой области вызывает все большие опасения, и уголовно-правовое обеспечение таких личностных прав становится социально обусловленным элементом защиты и охраны. Однако анализ норм Уголовного кодекса РФ, регулирующих незаконное изъятие (использование) органов и тканей, показывает, что они содержат запрет посягательств лишь на живых лиц: убийство в целях использования органов и тканей потерпевшего (пункт «м» части 2 статьи 105 УК РФ); принуждение к изъятию органов и тканей человека для трансплантации (статья 120 УК РФ); умышленное причинение тяжкого вреда здоровью в целях использования органов или тканей потерпевшего (пункт «ж» части 2 статьи 111 УК РФ); торговля людьми в целях изъятия у потерпевшего органов или тканей (пункт «ж» части 2 статьи 127.1 УК РФ)[9], в то время как реальные случаи обращают внимание на необходимость охраны общественных отношений, связанных с посмертным донорством. В частности, люди боятся возможных преступных действий врачей, не осуществляющих реанимационные мероприятия для спасения жизни человека, в целях изъятия у него необходимого органа для последующей дорогостоящей продажи. Получается, что существующая система преступлений, связанных с распоряжением и использованием органов и тканей человека, не позволяет сделать вывод о всесторонности уголовно-правового регулирования в этой сфере, оставляя простор для преступной деятельности в соответствующем сегменте. Таким образом, полная и исчерпывающая регламентация механизма реализации прав в сфере посмертного донорства в отраслевом законодательстве позволит на общеобязательном уровне говорить о нарушениях и привлечении субъектов к юридической ответственности. То есть устранение всех пробелов и коллизий позволит определить правовую природу таких отношений, правовой статус их участников, выявить условия правомерности или неправомерности действий субъектов посмертного донорства и, как следствие, установить адекватную уголовную ответственность. Дисциплинарная или же административная ответственность, по нашему мнению, не способна должным образом охранять данный правопорядок, а потребность в его охране крайне велика. В число преступных деяний допускаем включить: нарушение установленного законом порядка трансплантации органов (в том числе незаконную торговлю органами), распространение, использование либо переработку личностной информации в связи с трансплантацией и др. Пересадка органов спасает и продлевает тысячи жизней. Это достижение науки нуждается в большем распространении и применении. Необходимо, чтобы право на трансплантацию органов, клеток, тканей человека как одно из личностных прав, связанных с распоряжением собственным телом при жизни и после нее, было юридически грамотно регламентировано; механизм реализации четко прописан; обеспечение, защита и охрана такого права - действенными и адекватными.

About the authors

Elena Mikhaylovna Nesterova

Tambov State University named after G.R. Derzhavin

Email: nesterowal@yandex.ru
Candidate of Jurisprudence, Associate Professor, Associate Professor of Theory and History of State and Law Department 33 Internatsionalnaya St., Tambov 392000, Russian Federation

References

Supplementary files