Клевета в интернете: причины и правовые последствия

Полный текст

Человек как биосоциальное существо имеет потребность в общении с другими индивидами для получения новой информации, а также для поддержания стабильного эмоционального состояния, но не всегда общение выстраивается в положительном ключе. Часто в ходе диалога возникает спорная или даже конфликтная ситуация, в которой собеседники, не достигнув согласия, используют различные нецензурные высказывания и иные формы оскорбления. Участники дискуссии, принимая решение отомстить своему оппоненту и пренебрегая способами, дозволенными законом, распространяют заведомо ложную информацию для того, чтобы опорочить своего собеседника. В числе способов распространения такой информации используется интернет. Недостоверная информация о владельце компании или топ-менеджере может распространяться на рынках с целью подрыва деловой репутации фирмы или предприятия, что влечет за собой снижение инвестиционной привлекательности, потерю доходов и даже убытки. Также распространение ложной информации в современном мире может быть продиктовано более глобальными мотивами. Распространение так называемых фейков или клевета в адрес политиков или государственных деятелей могут служить средством дестабилизации обстановки в государстве и создания паники в обществе. В этом заинтересован как недружественный круг лиц, так и враждебно настроенные государства.

Таким образом, действия в интернете влекут за собой множество негативных последствий в реальной жизни, поэтому существуют положения в законодательстве Российской Федерации, позволяющие пресекать данные правонарушения.

Рассмотрим понятие «клевета» в лингвистическом аспекте. Для этого обратимся к словарям.

И. С. Тургенев, писатель ХIХ в., в романе «Новь» рассматривает это понятие как заведомо ложный слух, позорящий кого-либо: «Представьте, кричит, какую об вас глупую клевету распустили: уверяют, что вы вашего родного дядюшку отравили»⁸⁸.

В словаре В. И. Даля можно найти следующее: «Клеветать на кого, оговорить, злоречить, обвинять напрасно»⁸⁹.

Характеристика, данная С. А. Кузнецовым: «Ложное обвинение; заведомо ложный слух; распространение таких слухов. Клевета»⁹⁰.

Д. Н. Ушаков истолковал следующим образом: «Ложь, ложное сообщение с целью опорочить кого-нибудь»⁹¹.

Исходя из этого, можно сделать вывод, что семантические свойства понятия будут соответствующими: заведомо ложный слух, лживые утверждения, наговор, порочащая ложь, посягательство против чужой чести. Как мы видим, слово «клевета» и словосочетание «заведомо ложное обвинение» будут синонимически близки.

Теперь рассмотрим понятие «клевета» в юридическом аспекте. В ч. 1 ст. 128.1 УК РФ закреплено: «Клевета, то есть распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию…».

Многие часто путают понятия «клевета» и «оскорбление». Это вызвано тем, что между этими терминами небольшая разница, которую бывает трудно различить без должной подготовки. Для сравнения мы приведем формулировку понятия «оскорбление» из ст. 5.61 КоАП РФ. В ней говорится: «Оскорбление, то есть унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной или иной противоречащей общепринятым нормам морали и нравственности форме…».

Формулировки довольно схожи. На наш взгляд, ключевым отличием клеветы от оскорбления является наличие действий, заведомо порочащих честь и достоинство лица или подрывающих его репутацию, в то время как оскорбление произносится с целью исключительно унизить человека, вызвать его негативную эмоциональную реакцию. При этом порочащие действия могут повлечь за собой как душевный и репутационный урон, так и материальный ущерб, что является более серьезным правонарушением. Представляется, что именно поэтому клевета является уголовным правонарушением, а оскорбление – административным, но на практике все равно возникают случаи, в которых сложно установить, было совершено оскорбление или один человек оклеветал другого. Этот факт могут установить только эксперты, обладающие соответствующими компетенциями в данном вопросе.

Также бывают ситуации, когда возникает путаница в понятиях «клевета» и «фейк», но в данном случае найти отличия намного легче. Фейк – это облегченное название заведомо ложной информации. Обратимся к ст. 207.1 УК РФ, где предусмотрено, что фейк – это «публичное распространение под видом достоверных сообщений заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан, и (или) о принимаемых мерах по обеспечению безопасности населения и территорий, приемах и способах защиты от указанных обстоятельств…».

Несмотря на то что и клевета, и фейк – это заведомо ложное распространение информации, из положений, указанных в законодательных актах, можно выявить ключевое отличие клеветы от фейка. В первом случае преступление совершается против личности, ее чести и достоинства, а во втором – это ложная информация об обстоятельствах, которые несут угрозу жизни и безопасности граждан.

Для того чтобы лучше разобраться в понятии «клевета», необходимо определить ее структуру, выяснить, на основании каких действий строится данное преступление. Лицо, подозреваемое в распространении клеветы, попадет под уголовную ответственность при наличии следующих условий:

1) умышленное распространение;

2) информация заведомо ложная;

3) информация порочит честь и достоинство или подрывает деловую репутацию.

В законодательстве Российской Федерации существует несколько видов клеветы, влекущих за собой разную юридическую ответственность.

1. Обычная клевета. Наказывается штрафом в размере до 500 тыс. руб. или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до 6 месяцев либо обязательными работами на срок до 160 часов.
2. Клевета в публичном выступлении, СМИ или сети «Интернет». Наказывается штрафом в размере до 1 млн руб. или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до 1 года, либо обязательными работами на срок до 240 часов, либо принудительными работами на срок до 2 лет, либо арестом на срок до 2 месяцев, либо лишением свободы на срок до 2 лет.
3. Клевета, совершенная с использованием служебного положения. Наказывается штрафом в размере до 2 млн руб. или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до 2 лет, либо обязательными работами на срок до 320 часов, либо принудительными работами на срок до 3 лет, либо арестом на срок до 4 месяцев, либо лишением свободы на срок до 3 лет.
4. Клевета о заболевании лица, представляющем опасность для окружающих. Наказывается штрафом в размере до 3 млн руб. или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до 3 лет, либо обязательными работами на срок до 400 часов, либо принудительными работами на срок до 4 лет, либо арестом на срок от 3 до 6 месяцев, либо лишением свободы на срок до 4 лет.
5. Клевета, соединенная с обвинением лица в совершении преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности, тяжкого или особо тяжкого преступления. Наказывается штрафом в размере до 5 млн руб. или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период 3 лет, либо обязательными работами на срок до 480 часов, либо принудительными работами на срок до 5 лет, либо арестом на срок от 4 до 6 месяцев, либо лишением свободы на срок до 5 лет (ст. 128.1 УК РФ).

Специальный, квалифицированный признак клеветы, распространенной в интернете, появился в нашем законодательстве в конце 2020 г. Сегодня он активно помогает регулировать правоотношения и восстанавливать справедливость в обществе. Рассмотрим недавний случай из судебной практики.

В социальной сети на странице муниципального образования появился комментарий, в котором чиновников Московской области эмоционально обвинили в коррупции и нежелании работать. От комментария пошла «ветка» бурных обсуждений, на которую обратили внимание правоохранительные органы и возбудили уголовное дело о клевете. Автора комментария – раздраженного ямами на улице местного жителя – быстро нашли и попросили предъявить доказательства, что чиновники берут взятки. Их не оказалось. Суд приговорил мужчину к принудительным работам и обязал удалить комментарий. Данное дело еще раз доказывает, что клевета может быть различной по своей природе, но задачей права является регулирование клеветы не только в реальном мире, но и в онлайн-среде⁹².

Проанализировав действующее законодательство, можно заметить, что причины клеветы бывают следующими: личная неприязнь, экономическая выгода или даже политические цели. Существуют несколько видов юридической ответственности за совершение данного преступления в зависимости от тяжести деяния, начиная от денежного штрафа и заканчивая лишением свободы. Что касается клеветы в сети «Интернет», можно сделать вывод, что интернет – это полноценное информационное пространство, которое закреплено на уровне законодательства, и распространение заведомо ложных сведений на его просторах будет преследоваться по всей строгости закона.

В заключение отметим, что современная лингвистика и юриспруденция дают нам ясное представление о понятии «клевета», характеризуя его как «заведомо ложное обвинение». На основе правовых актов мы можем определить структуру клеветы, разобраться, что отличает ее от других правонарушений, таких, например, как оскорбление или фейк. Безусловно, распространение клеветы в онлайн-среде имеет серьезные негативные последствия для всего социума. Подстраиваясь под стремительно развивающееся общество, законодательство сегодня устанавливает ответственность за клевету не только в обычной жизни, но и в интернете. Данные меры призваны защитить права и репутацию отдельных людей, а также способствовать созданию более безопасной и справедливой цифровой среды.

Информация об авторах

А. Р. Петухов – студент 2 курса;

М. М. Солоницын – студент 2 курса.

Information about the authors

1. R. Petukhov – 2nd year student;
2. M. Solonitsyn – 2nd year student.

Вклад авторов: авторы сделали эквивалентный вклад в подготовку публикации.

Contribution of the authors: the authors contributed equally to this article.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

The authors declare no conflict of interests.

Статья поступила в редакцию 02.09.2024; одобрена после рецензирования 24.09.2024; принята к публикации 25.09.2024.

The article was submitted 02.09.2024; approved after reviewing 24.09.2024; accepted for publication 25.09.2024.

Научная статья

 

УДК 347.9

EDN: RIXEIV

О свидетельском иммунитете священнослужителя и понятии «тайна исповеди» в гражданском процессе: проблемы толкования и соотношения с каноническим правом

Дарья Сергеевна Девонина

Российский государственный университет правосудия, Москва, Российская Федерация

* ddevonina@mail.ru

Научный руководитель: А. В. Кононова, преподаватель кафедры гражданского и административного судопроизводства Российского государственного университета правосудия

Аннотация. Актуальность данной статьи обусловлена интересом правоведов к изучению спорных вопросов, находящихся на рубеже регулирования светского и канонического права. Объектом настоящего исследования выступает обеспечение защиты религиозной тайны в рамках конституционно-правового принципа «светскости». Автор ставит основной целью работы выявление проблемных вопросов, связанных с применением понятия тайны исповеди, которые могут возникнуть в сфере гражданского судопроизводства. В ходе их изучения автор проводит исследование понятия канонического права, определяет его пределы, элементы, рассматривает соотношение позиций церкви и государства, ставит вопрос возможности и условиях раскрытия тайны священнослужителем. На обсуждение выносится дискуссионная проблема о возможности применения норм по защите религиозной тайны по отношению к иным религиям, клирикам различных духовных санов.

Результатом проведенного исследования стали выявление некоторых проблем, предложения о введении новой терминологии, а также унификации позиций законодателя в отношении свидетельского иммунитета клирика в двух видах процессов – гражданском и уголовном.

Ключевые слова: свидетельский иммунитет, профессиональная тайна, тайна исповеди, священнослужитель, каноническое право

Для цитирования: Девонина Д. С. О свидетельском иммунитете священнослужителя и понятии «тайна исповеди» в гражданском процессе: проблемы толкования и соотношения с каноническим правом // Фемида.Science. 2024. № 2 (15). С. 104–110.

Original article

On the Witness Immunity of a Clergyman and the Concept of “The Secret of Confession” In Civil Proceedings: Problems of Interpretation and Correlation with Canon Law

Darya S. Devonina

Russian State University of Justice, Moscow, Russian Federation

* ddevonina@mail.ru

Scientific supervisor: A. V. Kononova, Lecturer of the Civil and Administrative Proceedings Department of the Russian State University of Justice

Abstract. The relevance of this paper lies in the interest of legal experts in examining controversial issues at the intersection of secular and canon law. The aim of this research is to ensure the protection of religious privacy within the context of the constitutional principle of secularism. In this regard, the author has set the main objective of the work as identifying problematic issues related to the application of the institution of confessional secrecy that may arise in civil proceedings. Through this process, the author undertakes a comprehensive examination of the institution of canon law, defines its boundaries and components, and explores the interaction between the church and state. Additionally, the issue of whether a priest may disclose confidential information is raised. At the same time, there is a controversial issue being brought up for discussion regarding the possibility of applying standards for the protection of religious privacy in relation to clergy members of various religious organizations.

The outcome of this discussion has led to the identification of several issues, the proposal of new terminology, and the unification of legislative positions regarding the immunity of clergy in civil and criminal procedures.

Keywords: witness immunity, professional secrecy, seal of the confessional, clergyman, canon law

For citation: Devonina, D. S. On the witness immunity of a clergyman and the concept of “the secret of confession” in civil proceedings: problems of interpretation and correlation with canon law. Femida.Science = Themis.Science. 2024;(2):104-110. (In Russ.)

В соответствии с положениями российского законодательства тайна исповеди охраняется законом и священнослужитель не может быть привлечен к ответственности за отказ от дачи показаний по обстоятельствам, которые стали известны ему из исповеди⁹³. Данная гарантия нашла отражение в ч. 3 ст. 69 ГПК РФ, закрепляя за клириком абсолютный свидетельский иммунитет.

Несмотря на нормативное обеспечение защиты религиозной тайны, духовная сфера общественных отношений в большей степени регулируется положениями канонического права, поскольку иное означало бы чрезмерное вмешательство государства во внутреннюю свободу религиозного сообщества. Так, для процессуалистов представляется сложным определить пределы 1) тайны исповеди, а также 2) иммунитета священнослужителя в данном контексте.

Полагаем, что первая проблема о пределах тайны исповеди возникает в связи с отсутствием законодательного определения или толкования понятия «исповедь». Сущность таинства покаяния раскрывается в доктрине и нормах канонического права. Например, А. В. Пчелинцев считает, что «…под тайной исповеди понимаются сведения, ставшие известными священнослу- жителю во время таинства покаяния, которые защищены от разглашения законом и внутренними установлениями религиозных объединений» [1, с. 3].

Однако не во всех конфессиях существует исповедь именно в таком смысле. Так, в юридической литературе можно встретить точку зрения, согласно которой исповедь грехов перед определенным лицом, наделенным саном, является значимым ритуалом только для православного и католического вероучений [2, с. 173]. Стоит отметить, что в разных религиях существуют различные ритуалы, которые выполняют функцию, сходную с исповедью в христианстве. Но они не являются полными аналогами, в связи с чем возникает закономерный вопрос о нормативном регулировании подобных практик. Не совсем понятным представляется решение данного вопроса в случае покаяния, например, мулле в исламе, который фактически выступает «эквивалентом» христианского священника. Исходя из буквального толкования норм права, можно сделать вывод, что свидетельский иммунитет на данное лицо распространяться не будет; поскольку Российская Федерация является светским государством, выбранный подход считаем неверным. Таким образом, необходимо придерживаться принципа равенства религиозных объединений, уважения и равноправия религий⁹⁴ и в данном контексте.

Критическому восприятию свидетельского иммунитета священнослужителя способствует и отсутствие четкой регламентации ритуала исповеди. Он устанавливается внутренними правилами каждого храма⁹⁵, хотя рекомендации по проведению таинства можно найти в Требнике⁹⁶.

Более того, позиция Русской Православной Церкви заключается в том, что исповедоваться можно в любом месте и в любое время [3, с. 27], что подтверждается также трудами духовных писателей [4, с. 332]. Однако считается ли личная беседа с батюшкой состоявшейся исповедью, если таковой ее воспринимает покаявшийся? Так, нетрудно представить ситуацию, в которой мирянин договорился о разговоре со священником сразу после службы, обратившись к нему за советом по вопросам нравственного выбора или же бытового характера, разгласив при этом личную информацию и «каясь в совершенных грехах». На практике нередки случаи приглашения батюшки в квартиру для исполнения треб, в ходе которых также может произойти исповедь. Может случиться так, что священник не прочитал разрешительную молитву во время таинства покаяния. Мы считаем, что в таких случаях была проведена «духовная беседа». Полагаем, что в отсутствие содержательных границ понятия «покаяние» такое раскаяние должно считаться исповедью, а значит, на него будет распространяться законодательная гарантия, т. е. священник не сможет раскрыть вверенные ему сведения. Несмотря на то что свидетельский иммунитет священнослужителя по своей природе является служебным, клирики де-факто исполняют свои обязанности непрерывно, поскольку обладают особым статусом.

Термин «священнослужитель» не имеет юридического закрепления, что создает сложности в определении субъектного состава обладателей права принимать исповедь и, соответственно, обладающих иммунитетом. Более того, не совсем понятно, относит ли законодатель к таким лицам представителей иных религий, где нет подобного христианству ритуала «исповеди» [5, с. 96]. В научной литературе можно найти следующее определение вышеуказанного термина с опорой на каноническое право: «…священнослужитель – лицо, имеющее благодать совершать таинства или непосредственно участвовать в их совершении» [6, с. 4]. Степени священства в различных конфессиях различаются, и не все клирики наделены правом проведения таинства исповеди. Так, на первый взгляд кажется, что в случае покаяния диакону сведения могут быть разглашены им в ходе судопроизводства. Однако мы не можем согласиться с данным утверждением. Думается, что понятие «священнослужитель» стоит толковать расширительно как духовное лицо, а равно служитель церкви или иного приравненного к ней культового сооружения.

Как отмечается в доктрине, «…тайна исповеди связывает и тех, которые каким бы ни было образом узнали о грехах другого, сказанных на исповеди» [7, с. 129]. Однако это скорее предписание канонических норм, поскольку на законодательном уровне данный вопрос также не регламентируется. Полагается, что лицо, случайно услышавшее чужую исповедь, может выступать надлежащим свидетелем. Подобное никак не наказывается и ограничивается только внутренними убеждениями лица, его моральными принципами.

Следующая проблема возникает при сравнительном анализе норм, закрепляющих свидетельский иммунитет. Только в положениях ГПК РФ обязанность священников в несении тайны исповеди ставится в зависимость от статуса религиозного объединения. Наравне с «религиозной организацией» законодатель выделяет понятие «религиозная группа», которая может осуществлять деятельность без приобретения правоспособности юридического лица [8, c. 56]. Тем самым нарушается право физических лиц на тайну исповеди в случае, если таинство покаяния происходит перед священнослужителем религиозной группы. Считаем, что с таким подходом законодателя нельзя согласиться. Непонятно, с какой целью в ГПК РФ конкретизируется и без того императивная норма Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях». Так, в вопросе проведения религиозных обрядов для канонического права не имеет значения статус религиозного объединения⁹⁷, поэтому в целях обеспечения единства правоприменительной практики, а также гарантирования справедливого судебного разбирательства целесообразным представляется смягчить позицию законодателя.

В контексте данной темы необходимо затронуть вопрос о пределах свидетельских показаний священнослужителя. В доктрине считается, что такой служебный иммунитет является частичным [9, с. 370], а значит, клирик обязан отказаться от дачи показаний, ставших ему известными в ходе таинства покаяния. Так, необходимо ответить на вопрос, разрешается ли священнослужителю раскрывать сведения, не связанные непосредственно с существом исповеди, например о физическом или психическом состоянии исповедовавшегося. Думается, что в данном случае также необходимо толковать норму расширительно. В «Напоминании священнику об обязанностях его при совершении таинства покаяния» указывается, что клирик должен «…хранить в ненарушимой тайне то, что он знает из исповеди кающихся», даже если это сведения «о недостатках естественных, какие открываются на исповеди, например, о незаконности рождения, о тайной болезни» [4, с. 52]. Таким образом, даже сведения о состоянии лица, ставшие известными в ходе исповеди, должны быть сохранены в тайне.

Наконец, следует ответить на вопрос о возможности раскрытия тайны клириком. В «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви» закреплено, что «…даже в целях помощи правоохранительным органам священнослужитель не может нарушать тайну исповеди» [10, с. 61], однако может попытаться переубедить лицо в совершении поступков, которые могут негативно отразиться на самом верующем либо других лицах, дать ему наставление. При этом также в сложных случаях можно обратиться за советом к епархиальному архиерею, не раскрывая персональных данных кающегося.

Примечательным является пример отлучения клирика за разглашение тайны исповеди в присутствии СМИ⁹⁸.

Так, на заседании Общественной палаты Саратовской области священник Андрей Евстигнеев, не раскрывая имени лица, рассказал о самоубийстве ребенка, о чем стало известно во время таинства покаяния в следственном изоляторе. Из приведенного примера следует, что клирикам ни при каких обстоятельствах нельзя раскрывать мирянам тайну исповеди, даже не разглашая (скрывая) личные данные исповедовавшегося.

Таким образом, совершенствование законодательства касательно пределов тайны исповеди позволит исключить проблемные вопросы, которые могут возникнуть у правоприменителя. На наш взгляд, необходимо уточнить некоторые термины, в частности понятия «священнослужитель», «исповедь», а также унифицировать положения о свидетельском иммунитете в уголовном и гражданском процессе, гарантировав соблюдение права на тайну исповеди физическим лицам, совершающим покаяние в различных религиозных объединениях.

Об авторах

Антон Русланович Петухов

Российский государственный университет правосудия

Автор, ответственный за переписку.
Email: anton_pr1803@mail.ru

студент 2 курса

Россия, Москва

Матвей Михайлович Солоницын

Российский государственный университет правосудия

Email: m.solonitsyn2005@gmail.com

студент 2 курса

Москва

Список литературы

Дополнительные файлы