Турецкая политическая доктрина «неоосманизма»: между символическим и реальным содержанием

Статья посвящена современной внешнеполитической доктрине Турецкой Республики, обычно маркируемой как неоосманизм. Ведущие политики Турции заявляли о своей приверженности к османскому наследию. Последнее также активно пропагандируется через телевизионные сериалы и исторический кинематограф. Авторами отмечается и внутриполитический аспект неоосманизма, направленный на смягчение межнациональных отношений и консолидацию страны вокруг общего исторического наследия. Своего апогея неоосманский дискурс достиг в середине 2020 г. на фоне возвращения зданию Айя-София статуса мечети. Однако на основе анализа реальной политической практики турецкого руководства, не отрицая наличия в турецком политическом дискурсе неоосманизма, авторы приходят к выводу об его преимущественно символическом (декларативно-популистском) предназначении. По их мнению, нет причин противопоставлять современный политический курс турецкого руководства кемалистскому наследию, приверженность которому хотя и не манифестируется столь активно и ярко, как связь с османской традицией, но также вписано в популистский дискурс становления новой и великой Турции. У Р.Т. Эрдогана и его ближайших сподвижников широкий набор подобных символических инструментов, но в своей реальной политической практике турецкое руководство исходит из прагматических интересов своей страны, что позволяет ей сохранять и развивать отношения с различными державами, находящимися на полярно разных геополитических полюсах.