№ 2 (2023)

Статья посвящена изучению монгольских географических названий в топонимической системе Республики Башкортостан. Цель исследования – выявление в башкирской топонимии географических названий монгольского происхождения, анализ их словообразовательной структуры, семантики, происхождения и ареалов распространения в районах республики. Исследование актуально в плане интерпретации иноязычных топонимов, выявления особенностей их функционирования в топонимической системе Южного Урала. Научная новизна исследования состоит в том, что в нем сделан краткий экскурс в изучение монгольского пласта в башкирской топонимике и впервые дана этимология многих географических названий, образованных от ойконимических, оронимических, гидрографических терминов, дримонимов и этнонимов монгольского происхождения, сделана попытка их систематизации. Исследование проводится с использованием описательного, структурного, сравнительно-исторического методов анализа топонимов, а также методов этнолингвистической реконструкции и лингвокультурологической интерпретации. Проанализированный материал свидетельствует о том, что топонимы монгольского происхождения в башкирской топонимии составляют небольшой пласт и характеризуют природный и антропогенный ландшафт Башкортостана. Монгольские географические названия связаны также с общими верованиями монгольских и тюркских народов. Этнотопонимы монгольского происхождения в башкирской топонимии являются результатом смешения монгольских и башкирских племен и родов в результате монгольского завоевания.

Статья посвящена очередной попытке определения этноязыковой принадлежности одного из наиболее загадочных политонимов дорусской Сибири – Пегая Орда как наименования всего населения определенной территории без учета их этнической, языковой и культурной идентичности. Под политонимом Пегая Орда были объединены все кочевые народы Сибири в постмонгольскую эпоху. В домонгольскую (или монгольскую) эпоху в китайских хрониках зафиксирован политоним Бома «пеголошадные» (驳-马 [bo-ma] ‘пегая (пятнистая) лошадь’) или Алакчин (а также алаты) как именование некоего племени, имевшего пегих (по-другому, пестрых) лошадей. Если первая часть соционима Пегая Орда связана концептуальным значением с Бома, Алакчин, алаты и племя Олхонүүд монголов, основа которых связана с алтаеязычным апеллятивом алаг/алха ‘пестрый, пегий’, то вторая часть соционима Орда – с монгольским ард ‘1. арат, трудящийся; народ; ард түмэн парн. народ’. Локализация загадочных Бома соответствует ареалу монгольской ойкумены, что территориально совпадает с северо-восточной частью современного Забайкальского края, в том числе включая и северные территории Китая – Маньчжурию, Хулунбуир и Хайлар. Анализ значения данных онимов, ареально сопряженных с монгольской ойкуменой, позволил предположить о самоедоязычном начале онима Олхонүүд монголов, равно как и Бома, Алакчин и алат(ов). Заметим, что понятие «пестрый» имеет этнографическую фиксацию в ключевых образах бурят-монгольского мира. К тому же синонимичное Бома оним хэцы (или хэла), зафиксированное китайскими хронистами как другое именование народа Бома, мы сопоставили с генонимом Хуацай/Хоацай хори-бурят. Геноним Хуацай/Хоацай как именование одного из самых крупных родов восточной группы бурят – хори-бурят по своему значению сопоставим с антропонимом Хасаевъ, зафиксированного в ревизской описи инородческого населения Иркутской губернии Агинской степной думы за 1830 г., являющимся личным именем бурята рода Хуацай. Имя Хасаевъ (от имени Хаса) в ревизии бурят за 1830 г. мы сопоставляем с ненецким Хасё, однако при этом не исключая и возможности сопоставления данного исторического антропонима с самоназванием ненцев – хасава ‘1) мужчина; хасава ӊацекы мальчик’; хасава ню ‘сын’. Дальнейший анализ данного личного имени Хасаевъ позволил сравнить его значение с ненецким хасё ‘1. образн. мужчина; 2. (с прописной) Хасё (имя собств. муж.)’, что позволило нам предположить, что именно от этого имени, бывшего некогда эпонимом, и образовался геноним Хуацай. Самоедоязычное начало (и каких-то кетоязычных племен) наблюдается в генонимии хори-бурят и тунгусов Гантимура Нерчинского уезда XVII–XIX вв. как автохтонного населения исторической Даурии русского периода истории Восточного Забайкалья. На основе ономасиологического подхода конструктивным явился метод концептуальной метафоры как результативного метода вкупе с методом концептуальной метонимии, позволяющий описать до-этнонимное и собственно этнонимное значения исторических онимов в проекции номадизма, имеющих самоедоязычное (и кетское в том числе) этноязыковое начало.

Объект внимания настоящей статьи – лексико-семантические оппозиции русского и осетинского языков. Указанные противопоставления рассматриваются с точки зрения семемной семасиологии, а именно значение (семема) описывается как некоторая целостность, вне детализации ее структуры; соответственно, анализируются семантемы, то есть состав семем одной лексемы, функционирующей в русском и осетинском языках. Основное внимание уделяется типам значений. Цель статьи – исследовать наиболее частотные оппозиции лексической семантики слов в русском и осетинском языках, представляющих активную зону межъязыковой интерференции, позволяющую утверждать, с одной стороны, сохранение важных национальных образов осетинской культуры, а с другой – ментальное влияние осетин на русскую культуру отдельного региона. В качестве источников эмпирических данных использовались толковые словари русского языка и переводные осетинско-русские лексикографические справочники; также были использованы данные, полученные путем анкетирования жителей Владикавказа. Типология лексико-семантических отношений представлена тремя основными типами межъязыковых связей, а именно отношениями эквивалентности, включения и пересечения. Особое внимание было уделено полисемичным лексемам как наиболее убедительно показывающим сходные и дифференцирующие семемы сопоставляемых семантических структур. Утверждается приоритет в семантических структурах осетинских лексем в сравнении с соответствующими русскими словами тех семем, которые свидетельствуют о сохранении важных национальных образов, присущих осетинской ментальности. Таким образом, денотативно-понятийный аппарат и коннотации осетинских лексем позволяют говорить об особенностях в миропонимании осетинского народа, что активно проявляется в лексико-семантическом сопоставлении. Представленные семантические оппозиции есть отражение общественных трансформаций, обусловленных действующей в современном социуме тенденцией к формированию российской идентичности, предполагающей отдельные относительно автономные конституенты, например идентичность национального характера. Соответственно, исследование лексико-семантических оппозиций русских и осетинских словарных единиц представляется актуальным не только в лингвистическом, но и в идеологическом аспекте, отражающем базовые ценности населения определенного российского региона.

Статья написана в связи с необходимостью установления актуальных смыслов содержания языковых установок молодежи в условиях меняющейся реальности, оценки готовности молодежи к современным вызовам и угрозам. Представлены результаты социолингвистического анализа факторов, детерминирующих этноязыковую идентичность молодежи саха в сопоставлении с таковой у всей совокупности опрошенных саха, проживающих в г. Якутске, а также с языковыми установками студентов (чеченцев, аварцев, лезгин, даргинцев, тувинцев, бурят, татар), обучающихся в вузах Грозного, Казани, Махачкалы, Кызыла, Улан-Удэ. Основные показатели этноязыковой идентичности, базирующиеся на языковой самоидентификации и языковой компетенции, показывают относительную устойчивость, при этом последний показатель отличается постепенным распространением разговорных навыков. В соответствии с трехкомпонентной моделью установок У. Ламберта в структуре языковых установок молодежи саха наиболее полно представлен аффективный компонент; когнитивный компонент отличается лабильностью; конативный (поведенческий) компонент недостаточно выражен в силу воздействия широкого спектра внешних факторов. Однако молодежь саха солидаризуется с этнической общностью в вопросах сохранения родного (этнического) языка, признает его ценность, отмечает недостаточный уровень институционального развития языка саха в сфере образования. Предварительный анализ опроса студентов в субъектах РФ показал высокую интегрированность понятий «владение родным языком» и «патриотизм»; однако перспективы их родных (этнических) языков через призму личных установок имеют амбивалентный характер. При этом выражены интенции на максимальное использование родных языков в будущем. Условия активного контактного двуязычия в регионах РФ, разнообразие неоднозначных экстралингвистических факторов актуализируют целенаправленную деятельность этнической общности по формированию патриотического сознания молодежи на базе родного языка.

Статья посвящена выявлению и структурно-функциональному описанию «ментальных репрезентаций» пространства города у калмыцкой молодежи в период пандемии. Анализируя ментальные карты, автор выделяет универсальные черты, присущие повествованию о повседневной жизни в условиях ограничений в марте 2020 г., чувствах и настроениях, связанных с пандемией COVID-19, радикально изменившей образ жизни людей, и дистанционным обучением, занятиями спортом и использованием жизненного пространства. Исследование основано на методе ментального картирования, разработанном в работах К. Линча (1960) и Э. Толмэна (1948), где две основные характеристики города как репрезентируемой группы объектов и их отношений – читаемость (ligibility) и воображаемость (imageability) – используются как метод его деконструкции и как способ описания языка о городе. Цель работы – проследить, какой образ формируется в сознании молодежи по отношению к пространствам города Элисты. Исследование проводилось с использованием структурно-функционального метода. Автор приходит к выводу, что трансформация городского пространства под влиянием пандемии COVID-19 связана не только с физическими ограничениями. Автор анализирует, каким образом трансформируются локусы города в плане их пространства и каждодневных практик во время пандемии COVID-19. Собранный материал дал возможность проанализировать также эмоциональное состояние молодых людей, оказавшихся в столь непривычной для них ситуации, оценку ими своего положения и осмысление того, как период пандемии повлиял на образ жизни молодых людей.

Целью публикации является обобщение результатов предварительного обследования коми-зырянско-русского словаря, обнаруженного в составе недавно открытого русского рукописного сборника XVII в. Исследование проведено на материале оцифрованного оригинала словаря, факсимильное издание которого планируется в общей монографии, посвященной новооткрытому сборнику. При анализе текста словаря были использованы традиционные методы общего языкознания и текстологии, а также отечественной исторической науки и некоторых вспомогательных исторических дисциплин. Внимание акцентируется на одном фрагменте памятника, а именно зырянско-русском денежном счете, который рассматривается в контексте исторического состояния финансовой системы и денежного обращения в России XVI–XVII вв. В статье дано описание структуры денежного счета, его элементов и денежных сумм, которые подвергнуты первичной обработке и систематизации. Предложена авторская интерпретация «коми денег», выраженных в национальных счетно-денежных терминах (ур ‘копейка’, шайт ‘рубль’) и их стоимостного соотношения с единицами русской денежной системы (денга, алтын, рубль, полтина и др.). Перечень денежных единиц в составе зырянского словаря позволяет дополнительно верифицировать его хронологические параметры. Структура денежного счета и номенклатура русских денежных единиц, а также соотношение их значений, отчасти визуализирующиеся через коми текст, подтверждают связь памятника со сложным периодом в истории Российского государства, каким был практически весь XVII в., но особенно период правления царя Алексея Михайловича. Картина бессистемности в количественном выражении денежных сумм в коми и русской частях словаря, особенно в ряду алтына, ассоциируются с состоянием финансовой системы периода денежной реформы 1654–1663 гг., когда в одновременном обращении длительное время были старые серебряные денги и новые серебряные и медные монеты разных достоинств с принудительным курсом. Материал словаря требует дальнейшего изучения, так как представляет интерес не только для коми и русской исторической лексикографии, но и исторических исследований в области денежного обращения России.