Paintings by François Boucher on Chinese Subjects

Full Text

Введение

В XVIII в. Европу охватила мощная волна увлечения «китайским сти-
лем». Во Франции это культурное явление синтезировалось с роскошью

рококо, породив уникальную художественную школу. Франсуа Буше,

ключевой представитель рококо и мастер шинуазри, создал произведе-
ния, ставшие не просто воплощением восточной экзотики, но эталонным

примером культурного взаимодействия Европы с Востоком на его ранних
ЦЯО ЮЙМИН. Картины Франсуа Буше на китайские сюжеты

127
Humanities & Science University Journal

ЦЯО ЮЙМИН. Картины Франсуа Буше на китайские сюжеты

этапах. Картины Буше отражают коллективное представление европей-
ской аристократии о Востоке, демонстрируя при этом силу культурного

диалога и продуктивность механизмов интерпретации чужой культуры.
Исследование нацелено на раскрытие творческих стратегий Буше в
сфере культурной трансляции и художественных инноваций, которые

превратили его творчество в важный объект изучения культурных про-
цессов. Объектом исследования являются картины Ф. Буше «Китай-
ская свадьба» и «Аудиенция у китайского императора». В фокусе нашего

изучения — механизм творческой интерпретации китайских символов
для визуальной реконструкции восточной культуры у Буше, что стало
предметом исследования. Актуальность статьи состоит в том, что через
призму творчества Буше исследуется, как в XVIII в. европейское искусство
стало инструментом конструирования культурного «другого». Новизна
исследования заключается в подчеркивании активной роли искусства
как агента культурной конструкции, а не пассивного документирования в
межкультурной коммуникации. Произведения Буше рассматриваются не
только как результат взаимодействия культур, но и как активный медиатор
в формировании культурных образов. Исследование направлено на анализ
китайской тематики в творчестве Буше, что позволяет углубить понимание
феномена «воображаемого другого» в истории искусства.
Методология исследования
В данной статье используются такие методы, как: историографический,
формально-стилистический, а также междисциплинарных исследований.
Основная часть
1. Исторический контекст создания картин Франсуа Буше
на «китайские» сюжеты

В Европе второй половины XVII‒XVIII вв. наступил период преобра-
зований и открытий. С развитием мировой торговли, особенно интенсив-
ными китайско-европейскими коммерческими связями, в европейском

обществе возник живой интерес к дальнему и таинственному Востоку —
Китаю. Французская аристократия того времени в целом стремилась к
роскошному и гедонистическому образу жизни, а экзотические предметы

восточного происхождения с их непривычной эстетикой стали новым стан-
дартом демонстрации благополучия. Китайские товары — фарфор, шелк,

чай — благодаря своему изысканному исполнению и уникальному стилю
быстро завоевали европейский рынок, глубоко повлияв на повседневность
и эстетические предпочтения европейцев. Как свидетельствует запись
английского писателя и государственного деятеля Самуэля Пеписа от 25
декабря 1660 г.: «Я действительно выпил чашку чая (китайского напитка),
чего никогда ранее не делал» [1, с. 62].

Иезуитские миссионеры стали ключевым мостом в китайско-европей-
ском культурном обмене. Через письма и гравюры они транслировали в

Европу китайские религиозные учения, философию и научные знания,
опубликовав такие фундаментальные работы, как труды Жоахима Бувэ
«Состояние Китая» [2] и «Император Канси» [3], книги Жан-Батиста
Дюгальда «Описание Китайской империи» [4], Жозефа де Майя «Всеобщая

128

ЦЯО ЮЙМИН. Картины Франсуа Буше на китайские сюжеты

Университетский научный журнал
история Китая» [5], Филиппа Купле «Китайская философия Конфуция»
[6], Франсуа Кенэ «Деспотизм Китайской империи» [7], Иохана Нихоффа
«Записки голландского посольства о визите в Китай» [8], Афанасия Кихера
«Китай в иллюстрациях» [9]. Эти произведения, хотя и были субъективны
и исторически ограниченны, помогли создать для европейского общества

образ Китая, наполненный экзотическим колоритом, стимулируя бес-
конечные восточные фантазии европейцев; не только демонстрировали

быт и природные пейзажи Китая, но и способствовали формированию
комплексной картины Востока как пространства таинственных традиций
и изысканной эстетики.
В этом историческом контексте живописные произведения Буше
(1703‒1770) на китайские темы появились как результат закономерного
развития европейской культуры. Буше, как представитель французского

рококо в XVIII в., благодаря своему виртуозному мастерству и уникаль-
ному эстетическому взгляду, внедрил китайские сюжетные элементы в

свои произведения, создав серию живописных работ с ярко выраженным
китайским колоритом. Помимо специфического исторического контекста и
уникального художественного стиля, успех картин Буше на китайские темы
был обусловлен его взаимодействием с влиятельными покровителями.
В частности, с мадам де Помпадур — фавориткой короля Людовика XV.
Она выступала как ключевой меценат художника. Помпадур не только была

политической фигурой огромного влияния, но и истинным знатоком искус-
ства с глубоким интересом к китайской культуре. Она стала негласным

организатором «китайского бума» во Франции XVIII в., предоставляя Буше
не только финансовую поддержку, но и доступ к королевским галереям для
демонстрации его произведений.
Согласно определению в «Оксфордском словаре английского языка»
понятие «покровитель» обозначает: «Лицо, оказывающее влиятельную
поддержку в целях содействия интересам другого человека, его начинаний,
его творчества и т. д.; в коммерческой сфере — постоянный клиент» [10,
с. 150]. Согласно «Оксфордскому справочнику по искусству» до XVII в. не

существовало подлинного художественного покровительства. Так называ-
емые «покровители» до XVII в. приобретали произведения искусства или

поддерживали художников исключительно из узко практических целей:
искусство рассматривалось ими как предмет обмена, статусный символ
богатства, а привлечение выдающихся мастеров для выполнения заказов

было престижным [11, с. 821]. В XVIII в., таким образом, «покровитель-
ство» в области искусства следует понимать шире и глубже, чем в XVII,

почти на уровне мировоззренческой солидарности с «подопечным».
2. Проникновение «китайского стиля» в живописные произведения Буше
Как правомерно отмечает китайский ученый Рен Цсясинь, «с точки

зрения межкультурной коммуникации культурная аккультурация представ-
ляет собой процесс органического усвоения местной культурой зарубеж-
ных культурных компонентов, придающий ей новую жизненную силу»

[12, с. 56]. В произведении Буше «Китайская свадьба» (Музей изящных

искусств и археологии г. Безансон) белое свадебное платье невесты и крас-
ное покрывало жениха образуют яркий визуальный контраст и своего рода

культурный диссонанс.

129
Humanities & Science University Journal

ЦЯО ЮЙМИН. Картины Франсуа Буше на китайские сюжеты
С точки зрения межкультурных различий в свадебных традициях Запада

и Востока белый цвет в западных странах обладает благоприятным сим-
волическим значением, воплощая чистоту, святость и доброту. «В хрис-
тианстве белый цвет считается самым священным. Ангелы всегда одеты

в белое, священники также часто носят белые робы, символизирующие
духовность и свет», — отмечают китайские искусствоведы Тао Лимин,
Ли Линь [13, с. 49]. Китайская же свадьба традиционно ассоциируется
с красным цветом. Красный цвет в китайской культуре символизирует
праздничность и обладает способностью отгонять злых духов. На свадьбе
невеста надевает ярко-красный халат и красное покрывало на голову.

«Фата состоит из квадратного куска ткани. В старину во время свадеб-
ной церемонии голову и лицо невесты прикрывали платочком. Платочек

обычно был сделан из красного шелка с вышитыми разноцветными узо-
рами, а по краям его свисала бахрома,» — пишут исследователи [13, с. 47].

Однако в сцене у Буше невеста по-прежнему одета в традиционное белое
свадебное платье, в то время как жених укрыт красным покрывалом, что
создавало инверсию культурных обычаев и ролевых идентификаций. Мы
считаем, что Буше намеренно создавал подобную композицию, которая
появилась не как следствие его ограниченности в познании китайской
культуры, а как символическая проекция китайского культурного кода
на европейскую почву. Невеста в белом свадебном платье отсылает
зрителя к европейской традиции, в то время как красное покрывало на
женихе функционирует как китайский культурный символ. Церемония,
Ил. 1. Ф. Буше (1703–1770). «Китайская свадьба». Холст, масло,1742, 40 × 48,3 см.
Музей изящных искусств и археологии. г. Безансон, Франция

130

ЦЯО ЮЙМИН. Картины Франсуа Буше на китайские сюжеты

Университетский научный журнал
проводимая священником, несет христианский элемент, а зажженные
факелы символизируют вечность. В древнекитайских свадебных обрядах
основным ритуалом завершения церемонии служил трехкратный поклон:
первый — небу и земле, второй — родителям и представителям старшего
поколения, третий — взаимный поклон супругов. В картине «Китайская

свадьба» Буше трансформировал китайские свадебные обычаи в европей-
ские ритуалы, поручив священнику провести церемонию и провозгласить

законность и святость брака. В сцене супруги, стоящие лицом к лицу,
держат по зажженному факелу вместо обмена обручальными кольцами —
мотив, кажущийся не связанным с традиционной китайской свадьбой.
Однако церемония зажжения факелов, заменившая трехкратный поклон

(основной ритуал завершения обряда в древнем Китае), отражает вооб-
ражаемую реконструкцию восточных свадебных обычаев со стороны

художника. Смешанный китайско-западный ритуал под руководством
священника демонстрирует неверное прочтение китайской культуры

европейцами. Буше также ввел в композицию сцену с двумя детьми, под-
держивающими два квадратных шатра, расположенных позади молодых;

в верхней центральной части композиции возвышается полый круглый
шатер, а на переднем плане изображены прибывшие с поздравлениями
гости и подарки. Вымышленная нереальная сцена китайской свадьбы

не вызывает ощущения диссонанса, а наоборот, создает целостное впе-
чатление гармонии, наполненной радостью, согласием и праздничным

настроением. Под круглым шатром на композиции стоит обезьяна — по
нашему мнению, этот образ не несет ироничного оттенка. В контексте
«китайского бума» XVIII в. во Франции образ обезьяны, обладающей
способностью к имитации человеческих действий, служит аллегорией
стремления французов освоить и интегрировать в европейскую культуру
для достижения прогресса собственного общества восточные культурные
коды. Присутствие обезьяны усиливает легкую и радостную атмосферу

картины. Буше превращает китайские символические элементы в деко-
ративные компоненты рококо, вытесняя сам свадебный ритуал на задний

план — в центре внимания оказываются экзотика и чувственное наслаж-
дение происходящим. Такая творческая трансформация, хотя и далека от

исторической достоверности, сыграла ключевую роль в переосмыслении
китайской культуры Европой.
В европейской живописи брак всегда был любимой темой художников.
Произведения Яна ван Эйка «Свадьба Арнольфини» (1434, Лондонская
Национальная галерея, Великобритания), Рафаэля «Обручение Девы
Марии» (1504, Пинакотека Брера, Милан, Италия) и Веронезе «Свадьба
в Кане» (1563, Лувр, Париж, Франция) используют свадебный сюжет как

центральную композиционную ось, раскрывая через живописные сред-
ства социальное значение и ритуальную значимость брака, подчеркивая

его религиозную священность, семейную солидарность молодоженов и
символику их социального статуса. Картина Буше «Китайская свадьба» по

сути представляет собой «зеркальную проекцию» Китая, созданную евро-
пейцами в XVIII в.; в диалоге с традиционными европейскими свадебными

полотнами она демонстрирует двойную роль искусства в межкультурной

коммуникации — как хранителя подлинных культурных кодов и как конст-
руктора воображаемого «другого». Эта диалектика различий и общности

131
Humanities & Science University Journal

ЦЯО ЮЙМИН. Картины Франсуа Буше на китайские сюжеты
как раз и является ярким отражением культурного столкновения на раннем
этапе знакомства Европы с Востоком.
В иллюстрации на титульном листе книги Иохана Нихоффа «Записки
голландского посольства о визите в Китай» [8] изображен образ императора
и министров династии Цин. Император восседает на ступенях, похожих на
сцену, левой рукой прикасаясь к глобусу, и занимает центральное положение

в композиции, что подчеркивает абсолютную власть монарха. За императо-
ром стоят стражи с мечами и копьями, а также слуги, держащие балдахин.

У ног императора коленопреклоненные слуги, прислуживающие ему и

молящие о прощении; между двумя рабами — узник в оковах. В изображе-
нии отражается величественность власти и благоговение перед социальной

иерархией, при сохранении строгости и торжественности стиля.

Ил. 2. И. Нихофф (1618–1672). «Записки голландского посольства
о визите в Китай». Иллюстрация на первой странице

В сравнении с иллюстрацией к «Запискам голландского посольства
о визите в Китай» Нихоффа, выдержанной в строгой и внушительной
манере, картина Буше «Аудиенция у китайского императора» (Музей
изящных искусств и археологии г. Безансон) демонстрирует более легкое
и непринужденное художественное решение. Обе работы, объединенные
мотивом «китайского императора», транслируют различные социальные
концепции. Буше вводит множество восточных элементов, приближая

образ персонажей к китайской этнической типичности и создавая пас-
торальную атмосферу наслаждения. Торжественный ритуал «аудиенции

132

ЦЯО ЮЙМИН. Картины Франсуа Буше на китайские сюжеты

Университетский научный журнал

у императора» помещен в контекст оживленной базарной сцены, где
императора окружают разнообразные персонажи: служанки, наложницы,
принцессы, кланяющиеся сановники и стражи. Китайский императорский

мотив XVIII в., развивающийся под влиянием рококо, представляет прави-
теля в бытовом контексте, что контрастирует с образом «китайского импе-
ратора» у Нихоффа. Буше искусно ослабляет суровость и отчужденность

императорского образа, приближая его к народу и подчеркивая эстетику
рококо через гедонистическое восприятие мира. «Аудиенция у китайского

императора» изображает китайского императора, занимающегося государ-
ственными делами или дипломатическими вопросами. Автор размещает

правителя в центре композиции: император с серьезным выражением лица

восседает на возвышении, левую руку положив на глобус, что символизи-
рует его абсолютную власть и непоколебимое господство. Архитектурные

детали заднего плана подчеркивают императорскую мощь. Старейшина в
красной шляпе и длинной мантии читает императорский эдикт, в то время
как пять коленопреклоненных послов внимательно слушают, находясь
на ступенях перед троном. В передней части композиции расположены
предметы, несомненно, идентифицируемые как восточные культурные
символы: фарфор, вазы, зонтики, керамические статуэтки и другие —
своего рода визуальный акцент на культурном обмене с Китаем. Особое
внимание привлекает ритуал коленопреклонения — уникальная традиция
китайского этикета, воплощающая концепцию подчинения и уважения к
власти. «При совершении ритуала коленопреклонения исполнитель сгибает
колени и опускается на землю, складывая руки на землю так, чтобы левая
рука лежала на правой; затем медленно опускает голову на землю перед

руками и удерживает ее в этом положении в течение длительного проме-
жутка времени» [14, c. 228] — сказано в источниках. Буше живописно и

Ил. 3. Ф. Буше (1703–1770). «Аудиенция у китайского императора».
Холст, масло, 1742, 40 × 65 см. Музей изящных искусств
и археологии г. Безансон,Франция

133
Humanities & Science University Journal

ЦЯО ЮЙМИН. Картины Франсуа Буше на китайские сюжеты
достоверно воплотил традиционные древнекитайские ритуалы, однако

детали, такие как две придворные дамы, поднимающие украшения с импе-
раторской короны, противоречат исторической реальности китайской куль-
туры той эпохи. Император изображен в розовом платье с черной шляпой;

на переднем плане — оживляющие композицию элементы: озорные дети, а

принцесса или императрица, согнувшись в S-образной позе, нежно прижи-
мается к императору. Такая композиционная постановка трансформирует

изначально строгую атмосферу в сцену теплоты и радости, что отражает
особенности интерпретации восточных мотивов в рококо. Как отметил

Хью Онор: «Картины Буше с изображением китайского императора и при-
ближенных демонстрируют идеализированную восточную политическую

картину в сознании европейцев XVIII в.: монарх обладает высшей властью
и одновременно проявляет отцовскую заботу, в то время как подданные
верны ему как дети своему родителю». Этот культурный трансфер является
одновременно творческим усвоением китайских элементов и проекцией
европоцентрических эстетических предпочтений [1, c. 25].
Заключение

Интерпретация «шинуазри» Буше носит сущностный характер твор-
ческого трансфера символов. Он селективно использует восточные эле-
менты — фарфор, шелк, красное покрывало — трансформируя их через

экспрессивную деформацию и стилистическую рекомбинацию в декора-
тивный язык рококо. Так, в картине «Китайская свадьба» инверсия ритуала:

невеста в белой вуали и жених в красном покрывале — не только удовлет-
воряет европейское любопытство к экзотическим свадебным обычаям, но

и через семиотический дисбаланс усиливает визуальный эффект. Такая
стратегия «культурного коллажа» выходит за рамки простой имитации,
создавая продуктивное транскультурное диалогическое пространство.

Сценическая фикция реализуется в таких произведениях Буше, как «Ауди-
енция у китайского императора», где художник имплантирует китайские

элементы в европейские сцены базара и дворца, создавая пасторальную

восточную утопию. Эта визуальная конструкция одновременно проекти-
рует европейские представления об экзотической власти и подразумевает

метафорическую критику местного социального порядка. Живопись Буше

в стиле «шинуазри» служит типичным примером художественного взаимо-
действия в эпоху ранней глобализации, раскрывая феномен «воображаемой

конструкции» в культурных обменах. Эта творческая модель, повлиявшая
на последующую ориенталистскую живопись, стала знаковым этапом в
истории искусства как важная точка формирования «имиджа других».

About the authors

Yuming Qiao

Saint Petersburg State University

References

Supplementary files