№ 11 (2025)

 Императив развития России на основе учета национальных интересов, потребностей граждан и их семей предопределяет инновационный формат эволюции национальных судов как элемента цифровой экономики, масштабные задачи по их цифровой трансформации, включая внедрение технологий искусственного интеллекта. Российские суды инициативно апробируют возможности современных технологий в судопроизводстве, судебном делопроизводстве и управлении судами, формируя определенную зрелость в процессе разработки и использования указанных технологий. Вместе с тем децентрализованный характер внедрения инноваций актуализирует необходимость единого управления процессами цифровизации и их стандартизации в рамках судебной системы.

Цель работы: на основе национального и зарубежного опыта теоретически обосновать основные элементы стратегии цифровой трансформации судебной деятельности, включая отличительные черты ее цифровой модели, а также цели, направления, принципы, этапы преобразований.

Методологическую базу исследования составили традиционные приемы и методы научного познания (диалектический, системного анализа, сравнительно-правовой, метод моделирования и др.).

В работе в контексте социально ориентированного правосудия определены отличительные черты цифровой модели судебной деятельности (или суда будущего), которые следует поддерживать с использованием цифровых технологий, включая технологии искусственного интеллекта. Утверждается, что сами по себе цифровые технологии не являются ни целью трансформации, ни ценностью, требующей финансирования, они имеют инструментальное значение. Цифровая модель судебной деятельности не может отождествляться с судопроизводством и судебным делопроизводством, куда интуитивно встроены информационные технологии. Цифровая модель судебной деятельности, отражающая суд, ориентированный на потребности граждан, характеризуется новыми обязанностями судов: в сфере социального управления, профилактическими, в области стратегического планирования и аналитики данных, разработки этических принципов использования искусственного интеллекта в судебной деятельности и др.

Цифровая трансформация судебной деятельности представляет собой многоаспектный, комплексный, модульно-этапный, развивающийся процесс, где принципиально важно участие самих судей в разработке и апробации современных информационных технологий.

Статья посвящена проблемам соотношения компетенции третейских и государственных судов. Автор выдвигает концепцию конституционного делегирования полномочий, основанного на положениях Конституции Российской Федерации о праве на различные способы защиты нарушенных прав и предоставлении законодателю полномочий по созданию соответствующего правового института третейского разбирательства и определению границ его компетенции при сохранении гарантий справедливого судебного разбирательства и судебного контроля над арбитражными решениями, который носит ограниченный, но существенный характер.

В специальной юридической литературе термин «административно-процессуальный деликт» не получил широкого признания. В КАС РФ он используется для обозначения процессуального нарушения применительно к административному судопроизводству, осуществляемому судами общей юрисдикции. В силу действующих процессуальных законов неисполнение и ненадлежащее исполнение административно-процессуальных обязанностей и полномочий, квалифицируемое как процессуальное нарушение, влечет за собой применение разнообразных видов мер административно-процессуального принуждения в отношении участников и правоприменителя по административному делу в порядке, установленном не только КАС РФ, но и КоАП РФ, АПК РФ, Федеральным законом «О судопроизводстве по материалам о грубых дисциплинарных проступках при применении к военнослужащим дисциплинарного ареста и об исполнении дисциплинарного ареста». Отсутствие системного научного подхода к комплексному изучению теории административно-процессуального деликта участников и правоприменителя по административному делу в современном внесудебном и судебном административном процессе позволяет вскрыть некоторые актуальные вопросы дальнейшего законодательного регулирования оснований и порядка применения мер административно-процессуального принуждения в соответствии с Федеральным законом «Об исполнительном производстве» и федеральными законами о контрольно-надзорной деятельности.

Целью работы является комплексное исследование юридических оснований для применения разнообразных видов мер административно-процессуального принуждения за неисполнение и ненадлежащее исполнение административно-процессуальных обязанностей и полномочий в ходе административного производства и административного судопроизводства установленного вида. Задачи исследования: 1) теоретическое обоснование понятия и классификации административно-процессуального деликта в современном административном процессе Российской Федерации; 2) постановка проблемных аспектов законодательного урегулирования двойственности квалификации процессуальных нарушений, влекущих применение мер административно-процессуального понуждения, привлечения к административной, дисциплинарной и уголовной ответственности.

При проведении исследования использовались системный, логический, формально-юридический методы.

На основе проведенного анализа норм административно-процессуального законодательства Российской Федерации сформулировано понятие административно-процессуального деликта; предложена классификация административно-процессуального деликта по субъектному признаку на два вида: административно-процессуальный деликт участников рассмотрения административного дела и административно-процессуальный деликт правоприменителя по административному делу; обозначены некоторые проблемные аспекты законодательного регулирования.

 Современный этап экономического и социально-правового развития общества диктует необходимость использования всех возможных средств правового регулирования общественных отношений. Между тем в судебном правоприменении обращение к таким первичным правовым регуляторам, как принципы права, носит весьма эпизодический характер.

В результате анализа существующих точек зрения на правовую природу принципов права и судебной практики в работе сделаны следующие выводы: 1) принципы права имеют нормативное содержание; 2) принципы права могут быть использованы для определения направления, способов, критериев рассуждений и правового обоснования правоприменительного решения при толкования норм права, преодолении неопределенности правовых норм, коллизий и пробелов в правовом регулировании трудовых правоотношений; 3) абстрактный характер принципов права не является препятствием для их применения, конкретизация принципов может производиться через выделение в каждом из них конструктивных элементов – императивов.

 Статья посвящена исследованию развития отечественной уголовно-процессуальной формы на современном историческом этапе путем ее дифференциации. В уголовно-процессуальной науке отмечается увеличение количества критических оценок разрастающегося числа вариативных процедур, формальности и множества условий в дифференцированных формах. Отсутствие единой концептуальной модели и основных критериев дифференциации уголовно-процессуальной формы, необоснованное раздробление общей формы могут негативно отразиться на обеспечении эффективности правовой защиты.

Исследование основано на общенаучных и частнонаучных методах познания, что позволило проанализировать источники по выбранной теме и синтезировать знание о современном состоянии отечественной уголовно-процессуальной формы. Анализ представленных в уголовно-процессуальной науке мнений относительно оснований (критериев) дифференциации уголовно-процессуальной формы позволил сформулировать значимые теоретические выводы автора по исследуемому вопросу.

Автор приходит к выводу, что важно соблюдать баланс между общей формой и особенностями, связанными с дифференциацией. Основным критерием дифференциации уголовно-процессуальной формы, по мнению автора, должен выступать признак субъекта, четко сформулированный и исключающий двусмысленность, формирующий потребность в повышении уровня защиты прав. Содержание дифференцирующего критерия должно предопределять содержание вариативной формы. Полученные выводы обладают научной новизной и практической значимостью, поскольку способствуют совершенствованию уголовно-процессуального законодательства и развитию науки уголовно-процессуального права.

 В статье рассматриваются вопросы квалификации преступлений, совершенных с публичной демонстрацией, в том числе в средствах массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетях (включая сеть «Интернет»). Автор исследует пояснительные записки к проекту законов, направленных на противодействие распространению в информационном пространстве деструктивного контента, разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации, судебную практику по делам о преступлениях, совершаемых с публичной демонстрацией.

На основе проведенного исследования автор приходит к выводу, что совершение преступления с публичной демонстрацией предполагает не только трансляцию совершаемого преступления в прямом эфире, но и совершение преступления в присутствии третьих лиц, а также последующее размещение процесса совершения преступления в информационно-коммуникационных сетях.

Статья направлена на выявление роли Суда Евразийского экономического союза в становлении системы охраны интеллектуальной собственности в этом интеграционном объединении. Целями исследования являются выявление особенностей становления региональной системы охраны интеллектуальной собственности и определение роли Суда ЕАЭС при ее становлении. Цели исследования достигались посредством выполнения задач: определить существенные черты региональной системы охраны интеллектуальной собственности; на основе практики Суда ЕАЭС в области интеллектуальной собственности предложить направления развития защиты интеллектуальной собственности в рамках ЕАЭС.

В ходе работы использовались методы анализа и синтеза в совокупности с проблемно-теоретическим методом.

По результатам анализа практики Суда ЕАЭС выявлено, что весьма ограниченная практика Суда ЕАЭС по вопросам интеллектуальной собственности обусловлена особенностями его компетенции, а также тем, что в рамках ЕАЭС используются две системы на универсальном уровне – в рамках Всемирной организации интеллектуальной собственности и Всемирной торговой организации. Компетенция Суда ЕАЭС будет расширяться по мере заключения специальных договоров и принятия актов ЕАЭС в области интеллектуальной собственности.