Infancy and the First Steps of Professional Midwifery Schools in Russia

Full Text

На протяжении многих веков все, что так или иначе связывалось с родами и рождением детей, относилось к сфере личной интимной жизни женщины. При этом роды никогда не рассматривались как чисто биологическое явление, они всегда были включены в социокультурный контекст. В традиционной культуре роды выступали одним из важных переходных обрядов, посредством которого новый статус и жизнь обретали не только ребенок, но и женщина, осуществлялась связь социума и космоса [1]. Абсолютным знанием и истиной в родильном обряде обладали повитухи. Именно им предназначалось грамотно осуществить переход, помочь обрести новую реальность и младенцу и женщине. Возможно, именно поэтому повитухи во многих культурах рассматривались не просто как медиумы, стоящие на пороге сакрального, но и как ведьмы [6]. Лишь в середине XVIII столетия акушерство в России перестало быть лишь «бабичьим делом», а оформилось в полноправное медицинское направление, в основу которого были положены определенные принципы и подходы, направленные на сохранение жизни и здоровья роженицы и младенца. Отправной точкой начала профессиональной системы родовспоможения можно считать 1754 год, поскольку именно в этом году 29 апреля был издан Указ Сената об учреждении в Санкт-Петербурге и Москве школ, предназначенных для обучения повивальному искусству 1. Говоря о становлении профессионального акушерства в России, необходимо заметить, что организация медицинского образования в целом начинается в период правления Петра I. С момента своего возникновения в 1706 году и на протяжении последовавших за этим пятидесяти лет систематическое преподавание медицинских наук имело исключительно практическую направленность и отличалось определенной односторонностью, поскольку в качестве цели подготовки медицинского персонала виделось, прежде всего, содействие нуждам и потребностям армии [5]. Естественно, что все, что не было связано с военными целями и задачами, не входило в спектр обучения будущих лекарей. Так и акушерство, считавшееся абсолютно гражданской потребностью, не представлялось возможным включить в перечень преподаваемых в госпитальных училищах дисциплин. Вместе с тем поразительно высок был уровень младенческой и детской смертности. А.Т. Болотов [2] отмечает, что 1/3 детей умирали в младенчестве. Лечение малолетних детей не только не поощрялось, но и считалось греховным. Более того, «судя по несметновеликому множеству умиравших до сего, умирающих ныне и впредь умирать имевших младенцев и людей в первейшие года их жизни и до развития всех их душевных сил и способностей, наверное, полагать можно, что и они у Бога не забыты, и что он не тщетно, а с каким-нибудь особенным и святейшим намерением устроил и распорядил то, чтоб такое великое множество умирало людей, не доживших до совершеннейшего своего возраста и даже познания о самих себе» [2]. Еще одним примером безразличия и невнимания к вопросам акушерства и оказания профессиональной медицинской помощи при родах можно считать тот факт, что возглавлявший медицинскую канцелярию К. Г. Бургаве был настолько равнодушен к подобной проблематике, что даже не нашел акушерки ко двору, несмотря на то что будущая императрица Екатерина «подавала добрые надежды» [5]. Знаковой фигурой для формирования профессионального российского акушерства по праву является Павел Захарович Кондоиди, назначенный в 1754 году директором медицинской канцелярии и первым лейб-медиком с чином тайного советника. Историк русской медицины Я.А. Чистович пишет о П.З. Кондоиди так: «Этот замечательный человек, по рождению и религии грек, в ранней молодости приехал в Россию и полюбил свое новое отечество всеми силами души своей. Обладая редкими для того времени образованием и опытностью, почерпнутою из продолжительных путешествий по Европе, он с самых ранних лет начал присматриваться к ходу медицинских наших учреждений в руках архиятеров и не мог не заметить, что они не способны ни к каким успехам и ни к какому развитию, пока управление ими будет довольствоваться исключительно только формою, не снабженною ни малейшим содержанием» [5]. П.З. Кондоиди осознавал всю важность и значимость для государства создания специальной системы подготовки профессиональных акушеров. Он полагал, что общество не может не понимать важности проблемы, поскольку, говоря словами М.В. Ломоносова: «самое главное дело есть сохранение и размножение Российского народа, в чем состоит величество, могущество и богатство всего государства, а не в обширности тщетной без обитателей» [3]. Мне представляется, что озвучиваемые П.З. Кондоиди идеи, с одной стороны, указывают на то, какие действительно проблемы существовали в области оказания акушерской помощи женщинам, а с другой - задают определенный вектор развития системы профессионального родовспоможения и защиты материнства и детства. К основным предложенным П.З. Кондоиди принципам можно отнести следующие. Обязательность государственного освидетельствования повивальных бабок в Москве и Санкт-Петербурге. Данный принцип подразумевает, что отныне деятельность по оказанию помощи женщине в родах должна быть подконтрольна государству. На ведение акушерской практики необходимо получить специальное разрешение и принять присягу. Это, в свою очередь, задает определенные требования к профессионализму акушерки и подразумевает ответственность государства за выдачу свидетельств о возможности осуществления акушерской практики. К проекту, предложенному П.З. Кондоиди, прилагался текст присяги повивальной бабки, согласно которому повитуха присягала не только придерживаться профессионализма в своей деятельности, но и соблюдать требования этических принципов: сохранять конфиденциальность информации о роженице, новорожденном младенце, обстоятельствах родов и др., быть тактичной и доброжелательной по отношению к женщинам, относиться с одинаковой заботой и добротой ко всем роженицам вне зависимости от их социального статуса и обстоятельств жизни. Назначение вознаграждения повивальным бабкам за оказание услуг по родовспоможению. С одной стороны, П.З. Кодоиди полагал, что, взимая с рожениц плату за роды, он таким образом сможет вернуть займ, взятый из государственной казны на организацию повивальных школ. С другой стороны, сама схема и реестр оплаты акушерских услуг были составлены очень грамотно. Цена зависела от нескольких факторов: от социального положения роженицы и от самой сложности родов. Чем выше было социальное положение и/или чем сложнее были роды, тем больше необходимо было заплатить повивальной бабке за оказание ее услуг. При этом предусматривалось и даже настаивалось на принятии родов на безвозмездной основе у бедных и неимущих женщин. Позднее из казны стали выделяться деньги и на обеспечение малоимущих женщин лекарствами и необходимыми вещами для младенцев, что также свидетельствовало о заботе в области материнства и детства. Был также учтен и такой социальный вопрос, как принятие родов у женщин, находящихся под следствием, в тюремном заключении или ставших жертвами насилия. Для его решения была введена должность казенной присяжной повивальной бабки. Акушерскую помощь такая повивальная бабка оказывала бесплатно, а от государства ей было положено определенное жалованье. Ответственность повивальных бабок за поиски кормилицы для новорожденных младенцев. Согласно настоящему указу Сената предполагалось, что повивальные бабки не только будут проявлять мастерство и профессионализм, оказывая помощь женщине в родах, но и будут помогать в поиске кормилец для малышей, при этом руководствуясь тем, что кормилицы должны быть: здоровы, постоянны и благонравны. Таким образом подчеркивалось, что благополучие младенца зависит не только от того, каким образом он будет произведен на свет, но и от того, какую заботу и внимание получит с самых первых дней своей жизни. Введение должностей «профессор бабичьего дела» и «акушер». Задача, которую ставил П.З. Кондоиди, заключалась не в том, чтобы составить реестр и учесть всех повитух, практикующих в Санкт-Петербурге и Москве, а затем и по всей России, а в том, чтобы создать централизованную систему оказания помощи роженице. Для этого необходима была организация школ повивального искусства, в которых бы читался как теоретический курс, расширяющий медицинские представления повивальных бабок, так и практический, в рамках которого разбирались бы сложные случаи, вводились бы в оборот новые инструменты, техники, лекарства. Подобное обучение должно было осуществляться грамотными специалистами в области акушерства, получившими медицинское образование и зарекомендовавшими себя в этой области. Кроме того, «профессор бабичьего дела» и «акушер» должны были осуществлять общий контроль над организацией акушерства в городе, оказывать консультативную и практическую помощь повивальным бабкам в сложных и неординарных случаях. Организация системы ученичества. Для того чтобы система профессионального родовспоможения могла полноценно функционировать, необходимо было не только переподготовить уже практикующих повитух, но и создать преемственность. В связи с этим каждой повивальной бабке вменялось иметь как минимум двух учениц, при этом замужние и имеющие дочерей повитухи должны были передать свое ремесло и обучить повивальному искусству хотя бы одну из своих дочерей. Обязательным требованием к ученицам было умение читать и писать по-русски. (Надо отметить, что П.З. Кондоиди настаивал на том, чтобы обучение проводилось на русском языке и иностранные пособия, используемые в образовательных целях, также переводились на русский язык). Также ученицы должны были быть зарегистрированы в медицинской канцелярии. Само ученичество составляло 6 лет и при этом должно было включать общесестринскую практику и только потом непосредственное обучение повивальному делу. Необходимо заметить, что перечисленные идеи, одобренные и утвержденные указом Сената, были настолько новы, что исполнение их было сопряжено с определенными трудностями. Внедрение их осуществлялось чрезвычайно медленно, поскольку общество во многом оказалось не готово к предлагаемым переменам. Например, состоятельные женщины полагали, что им гораздо выгоднее пользоваться услугами повитух, не зарегистрированных в медицинской канцелярии. Они порой не осознавали важности специальной профессиональной подготовки, полагая, что для успешного разрешения в родах достаточно большого опыта повитухи и рекомендаций со стороны уже рожавших женщин. Такое положение дел привело к тому, что присяжные повивальные бабки были практически не востребованы, и П.З. Кондоиди пришлось пересматривать финансовую политику организации обучения повивальному искусству. Кроме того, часто дело стопорилось из-за немотивированности докторов к осуществлению обучения повивальному искусству. Одним из ярких исключений явился Нестор Максимович-Амбодик, который возглавил Санкт-Петербургскую акушерскую школу в 1781 году. Это был человек поразительной работоспособности и энциклопедических знаний. Заслуги его перед российским акушерством невозможно переоценить. Он первым ввел в практику подготовки акушеров обучение на фантомах, которые специально были изготовлены по его проектам и рисункам, вел образование на русском языке, читал открытые лекции по акушерству, на которых могли присутствовать все желающие, явился автором первого фундаментального труда по акушерству и педиатрии «Искусство повивания, или Наука о бабичьем деле» [4]. И именно он отмечал, что «деторождение есть по справедливости начало и источник богатств каждого народа, слава земных обладателей силы, крепости и благоденствия всех царств и областей» [4]. Однако потребовалось достаточно много времени для того, что эта мысль не только была воспринята в обществе, но и получила практическое воплощение в реализации тех передовых идей и замыслов, которые были выдвинуты при организации повивального искусства.

About the authors

Tatiana O Novikova

Saint Petersburg State Pediatric Medical University of Health Ministry of Russia

Email: tatolnov@gmail.com
PhD, Associate Professor, Department of General and Applied Psychology at the Rate of Biomedical Sciences. St. Petersburg State Pediatric Medical University.

References

Supplementary files