Differentiation of Legal and Individual Regulators of Labor Relations

全文:

Исследованию как проблем общей теории права, так и актуальных спорных отраслевых вопросов, в том числе трудового права, с целью их более глубокого и системного анализа содействует изучение фундаментальных общенаучных положений, а также объективной историей становления и развития соответствующих правовых категорий. Например, Ф. Энгельс констатировал: «На известной, весьма низкой ступени развития общества возникает потребность охватить общим правилом повторяющиеся изо дня в день акты производства, распределения и обмена продуктов, позаботиться о том, чтобы индивид подчинился общим условиям производства и обмена. Это правило, вначале выражающееся в обычае, становится затем законом. Вместе с законом… возникают и органы, которым поручается его соблюдение, – публичная власть, государство» [1, с. 576] (курсив мой. – В. Е.). Н. Винер, признанный основатель кибернетики, обоснованно конкретизировал точку зрения Ф. Энгельса: общественные отношения – «объективное содержание, полученное из внешнего мира… возможно только на пути исследования сигналов и… средств связи, а теория управления является… частью теории информации… мерой организации сложной системы» [2, с. 30] (курсив мой. – В. Е.).

Приведенные теоретические положения имеют основополагающий характер, что позволяет сделать следующие предварительные теоретические выводы. Первый: общественные отношения индивидов являются объективными и первичными. Второй: индивиды в соответствии с актуальными общественными отношениями вырабатывали разнообразные «меры организации», в целом называвшиеся «общими правилами», которые по своей природе возможно признавать вторичными. Третий: индивиды в «процессе» приспособления к развивающимся общественным отношениям, на первом этапе называвшимся «юридическими отношениями» (juris vinculum), а в дальнейшем – «правоотношениями», начали вырабатывать более определенные, обязательные и исполняемые «меры» их организации», например обычаи права и законы, а также иные правовые регуляторы правоотношений.

При таком теоретическом подходе, полагаю, трудовые правоотношения обоснованно рассматривать в качестве разновидности правоотношений, урегулированных общими и специальными правовыми регуляторами, «организующими» трудовые права и обязанности неопределенного числа их участников. Вместе с тем трудовые права и обязанности конкретного работника и работодателя в индивидуальных трудовых правоотношениях основываются на правовых регуляторах и устанавливаются трудовым договором.

К сожалению, действующий в настоящее время Трудовой кодекс Российской Федерации (ТК РФ) не содержит термин «трудовое правоотношение» и не устанавливает различий между понятиями «трудовые правоотношения» и «трудовой договор». Предлагаю выработать необходимые термины и произвести их разграничение. В том числе главу 3 ТК РФ «Общие положения» дополнить статьей «Трудовые правоотношения – разновидность правоотношений, урегулированных общими и специальными правовыми регуляторами, организующими трудовые права и обязанности неопределенного числа их участников».

С. С. Алексеев в работе «Механизм правового регулирования в социалистическом государстве», к сожалению, связал «правовое регулирование общественных отношений» с «механизмом», по его мнению, «включающим в себя всю совокупность юридических средств» [3, с. 5]. В следующей работе, изданной в 1995 г., автор уточнил свою точку зрения: «Правовое регулирование – это осуществляемое при помощи системы правовых средств (юридических норм, правоотношений, индивидуальных предписаний и др.) результативно-организационное воздействие на общественные отношения с целью их упорядочения, охраны, развития» [4, с. 209] (курсив мой. – В. Е.). Однако «юридические нормы», «правоотношения» и «индивидуальные предписания» и другие «юридические средства», оказывающие «результативно-организационное» воздействие на «общественные отношения», несомненно имеют различную природу. Например, юридические нормы – разновидность правовых регуляторов правоотношений, а правоотношения – один из видов общественных отношений, «организованных» правовыми регуляторами.

Приведенная позиция получила распространение. Например, В. М. Горшенев утверждал: «Договоры, наряду с актами применения права, являются индивидуальными актами и выполняют регулятивную функцию» [5, с. 388]. Следует подчеркнуть: данная точка зрения нашла отражение также в курсе «Марксистско-ленинская общая теория государства и права», изданном в 1973 г. В частности, в этой работе констатировалось: компетентный орган осуществляет индивидуальное регулирование общественных отношений, которое носит поднормативный характер [6, с. 102].

В Юридическом энциклопедическом словаре содержится уже другой вывод: «Правовое регулирование – форма регулирования общественных отношений, посредством которой поведение их участников приводится в соответствие с требованиями и дозволениями, содержащимися в нормах права. Предполагает осознание субъектами права своих прав и обязанностей, в которых содержится государственная воля, выступающая в виде требований – обязанностей и дозволений…»⁵¹

В конце XX – начале XXI в. многие научные работники начали активно использовать категорию индивидуального правового регулирования «общественных отношений», сущность которой состоит не в дифференциации, а в синтезировании правовых и индивидуальных регуляторов правоотношений. Так, С. Г. Краснояружский в 1990 г. в кандидатской диссертации «Индивидуальное правовое регулирование в советском обществе: (вопросы теории и практики)» пришел, думаю, к неубедительному выводу: «Индивидуальное правовое регулирование – осуществляемый на стадии реализации юридических норм вид правомерной деятельности субъектов права, направленный на упорядочение общественных отношений путем конкретизации масштабов поведения их персональных участников...» [7, с. 22].

В 2008 году Н. И. Дивеева в докторской диссертации «Теоретические проблемы индивидуального правового регулирования трудовых отношений» сформулировала, на мой взгляд, теоретически дискуссионный вывод: «...индивидуальное правовое регулирование трудовых отношений определяется как формализованная в индивидуальных правовых актах правомерная деятельность работника и работодателя (иногда при посредстве юрисдикционных и контрольно-надзорных органов) по нормированию субъективных трудовых прав и обязанностей на основе свободного усмотрения субъектов такой деятельности в границах существующего правопорядка» [8, с.12]. Далее Н. И. Дивеева выделила два вида индивидуального правового регулирования трудовых «отношений»: автономное (договорное) и правоприменительное. По ее мнению, «…автономное (договорное) индивидуальное правовое регулирование трудовых отношений базируется на независимости, формальном равенстве субъектов, их способности к саморегуляции общественных отношений без употребления властных элементов и обращения в юрисдикционные органы... Правоприменительное индивидуальное правовое регулирование основывается на отношениях субординации и не связывается в трудовом праве только с деятельностью государственных органов» [8, с. 12, 13].

В изложенных позициях Н. И. Дивеевой прежде всего поражает фраза: «…на основе свободного усмотрения субъектов… деятельности», но «в границах существующего правопорядка». На мой взгляд, в трудовых правоотношениях деятельность неопределенного числа их субъектов «организуется» «в границах существующего правопорядка», в соответствии с общими и специальными правовыми регуляторами, а не «на основе свободного усмотрения субъектов такой деятельности». Кроме того, выводы, сформулированные автором в п. 4 раздела о новизне диссертации, порождают несколько риторических вопросов. Например, первый: «автономно» ли «договорное» «индивидуальное правовое регулирование», «базирующееся» на «независимости», в частности, от национальных «мер» «организации»? Второй: предполагает ли Н. И. Дивеева наличие каких-либо пределов «саморегуляции общественных отношений без употребления властных элементов и обращения в юрисдикционные органы»? Ведь в соответствии с приведенными в статье общенаучными и теоретическими аргументами индивидуальные трудовые правоотношения конкретных работника и работодателя возникают на основании правовых регуляторов, в том числе предусматривающих способы защиты трудовых прав и свобод (ст. 352 ТК РФ), в частности судебную защиту.

Напомню: 1 декабря 2007 г. в России был принят Федеральный закон № 315-ФЗ «О саморегулируемых организациях»⁵². Возможно, и в этой связи в специальной литературе возникла дискуссия о «пределах общественных отношений без употребления властных элементов и обращения в юрисдикционные органы».

Так, Ю. Г. Лескова в 2013 г. защитила докторскую диссертацию «Саморегулирование как правовой способ организации предпринимательских отношений: проблемы теории и практики». В этой работе Ю. Г. Лескова подтвердила истоки концепции: «Саморегулирование следует признать одним из необходимых элементов механизма правового регулирования предпринимательских отношений» [9, с. 14] (курсив мой. – В. Е.). Вместе с тем автор признала сложность самого понятия «саморегулирование», поскольку в силу взаимодействия частноправовых и публично-правовых начал в предпринимательском праве происходят «…внедрение саморегулирования в материю, носящую по своей природе публично-правовой характер; включение в саморегулирование отдельных элементов публично-правового воздействия на субъектов частного права...» [9, с. 15] (курсив мой. – В. Е.).

«Организацию» трудовых правоотношений как неопределенного числа участников, так и индивидуального трудового правоотношения конкретного работника и работодателя, на мой взгляд, обеспечивают общие и специальные правовые регуляторы, прежде всего принципы и нормы права. Конкретные трудовые права работника и работодателя в индивидуальном трудовом правоотношении определяются трудовым договором. Как представляется, имеющиеся правовые регуляторы трудовых правоотношений возможно реализовывать в случаях, когда устанавливаются сходные трудовые правоотношения, урегулированные правовыми регуляторами, и не «организованные» фактические трудовые правоотношения, находящиеся в сфере правового регулирования.

К сожалению, в действующем ТК РФ отсутствует статья о применении правовых регуляторов трудовых правоотношений по аналогии, в то время как в Гражданском кодексе Российской Федерации (ГК РФ) имеется ст. 6 «Применение гражданского законодательства по аналогии». Эта ситуация порождает несколько вопросов. Например, первый: кто может «применять» законодательство по аналогии? Как известно, в общей теории права понятие «применение» традиционно рассматривается в качестве компетенции лишь органов государственной власти, например суда. Второй: почему лишь «законодательство» может применяться по аналогии? Если «меры» «организации» трудовых правоотношений – актуальные общие и специальные регуляторы, то, полагаю, существующая редакция ст. 6 ГК РФ представляется недостаточной. Предлагаю создать специальную рабочую группу для дополнительного изучения данного дискуссионного вопроса и выработки предложений по подготовке проекта соответствующей статьи для включения в ТК РФ с рабочим названием «Реализация правовых регуляторов трудовых правоотношений по аналогии».

Исходя из концепции юридического позитивизма, реализацию общих принципов «организации» правоотношений не признавал В. И. Леушин. Так, в кандидатской диссертации «Динамичность советского права и восполнение пробелов в законодательстве», защищенной в 1971 г., он писал: «…обычное действие правовых принципов заключается в том, что они действуют опосредованно… через применяемую норму права» [10, с. 80]. Оценивая эту позицию, приведем норму ч. 1 ст. 15 Конституции России: «Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации. Законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции Российской Федерации» (курсив мой. – В. Е.). Характерно, что в ч. 4 этой же статьи Конституции констатируется: «Общепризнанные принципы … международного права… являются составной частью ее правовой системы». Думаю, убедительно подтверждает данную точку зрения и ст. 2 ТК РФ, называющаяся «Основные принципы правового регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений» (курсив мой. – В. Е.).

Как представляется, процитированные статьи, содержащиеся в Конституции России и ТК РФ, убедительно подтверждают позицию автора данной работы, согласно которой принципы права – это первичные правовые регуляторы правоотношений, в том числе трудовых правоотношений.

Общенаучно и теоретически не убедительной, а практически не продуктивной представляется и точка зрения В. И. Леушина об индивидуальном регулировании правоотношений лишь при частичном пробеле в праве, т. е. когда имеет место неполнота правовой нормы [10, с. 130]. Индивидуальное регулирование, по мнению этого автора, «…восполняет недостаточную регламентацию вопросов в диспозиции правовой нормы… область индивидуального регулирования является как бы “промежуточной” между правовой и неправовой сферами» [10, с. 138]. Полагаю, вывод В. И. Леушина о выделении «промежуточной» области между правовой и неправовой сферами не подтвержден какими-либо убедительными доводами и противоречит проанализированным в статье общенаучным и теоретическим аргументам.

Так, еще в 1904 г. Г. В. Демченко обоснованно утверждал: «Нельзя же требовать от общего закона того, что он дать не в состоянии; нельзя требовать, чтобы он охватил всю правовую жизнь общества в ее мельчайших подробностях... Дать общее руководство, ввести в необходимые пределы деятельность суда, указать ему пути и средства действия – вот что под силу законодателю» [11, с. 345]. В. В. Лазарев, убедительно выделив «сферу правового регулирования», еще в 1970 г. пришел к выводу: «Сфера правового регулирования, а не “промежуточная” (как ее определял В. И. Леушин. – В. Е.) есть совокупность отношений, складывающихся между людьми, сопровождающих их жизненных фактов и обстоятельств, которые объективно могут и с точки зрения современных задач государства должны быть или уже подвергнуты правовой регламентации» [12, с. 38].

В. В. Глазырин и В. И. Никитинский также обращались к проблеме дифференциации сфер правового и индивидуального регулирования общественных отношений и пришли, думаю, к достаточно обоснованному выводу. «Главным критерием... разграничения, – считали ученые, – может служить следующее правило: общие свойства объектов правового воздействия, существенные для правового регулирования данного вида общественных отношений, должны найти отражение в норме права… Индивидуальные же характеристики объектов отражаются на уровне правоприменения…» [13, с. 16].

В развитие этой позиции отмечу, во-первых, общенаучно точнее не ограничиваться констатацией «общих свойств объектов правового воздействия». Думаю, продуктивнее для нашей цели исходить из абстрактных и относительно определенных «мер» «организации» правоотношений, в том числе трудовых правоотношений. Во-вторых, теоретически более обоснованно признать: не «должны найти отражение в норме права», но быть «организованными» «мерами» правового регулирования, в частности принципами и нормами права. В-третьих, конкретные же индивидуальные правоотношения, в частности индивидуальные трудовые правоотношения, учитывая определенное число их участников, следует «организовывать» индивидуальным соглашением – трудовым договором, а не регулировать «на уровне правоприменения».

Показательна позиция профессора В. В. Ершова, который в монографии «Регулирование правоотношений» справедливо уделил большое внимание проблемам дифференциации правового и индивидуального регулирования правоотношений. Автор в этой важной работе сделал теоретически обоснованный вывод: «…необходимо дифференцировать правовое и индивидуальное регулирование правоотношений как виды не тождественные, имеющие различную природу, сущность, функциональное назначение и т. д.» [14, с. 328].

Однако, как представляется, дифференциация правовых и индивидуальных регуляторов трудовых правоотношений не исключает их диалектической взаимосвязи. Например, с одной стороны, правовые регуляторы трудовых правоотношений не могут их «организовывать» без учета индивидуальных особенностей. С другой стороны, индивидуальные регуляторы – существенные (общие) признаки трудовых правоотношений. На мой взгляд, диалектическую взаимосвязь правовых и индивидуальных регуляторов правоотношений можно представить как бесконечный процесс «восхождения» от «всеобщих» правоотношений, в том числе трудовых правоотношений, к «конкретному», в частности индивидуальному трудовому правоотношению, оформленному в результате заключения конкретного трудового договора между работником и работодателем. Именно таким образом происходит дифференциация не только «мер» «организации» правовых и индивидуальных регуляторов, но также «всеобщих» и «индивидуальных» правоотношений.

Объективная необходимость индивидуального регулирования в области труда предопределена и относительной неопределенностью общих и специальных правовых регуляторов трудовых правоотношений. Например, А. М. Васильев, на мой взгляд, методологически точно утверждал: «Парность характерна для всех явлений и процессов объективного мира… поэтому теоретическая мысль не просто констатирует наличие парности явлений, а стремится выразить в своем понятийном аппарате характер связей, взаимодействия парных явлений, отношений между ними…» ^{[15, с. 1}40–141^{]. Вместе с тем А. М. Васильев} далее убедительно констатировал: «Как парные категории следует рассматривать лишь соотносимые, которые отражают взятые с точки зрения единой основы противоположные проявления ее сущности» ^{[15, с. 244]} (курсив мой. – В. Е.).

В соответствии с изложенным, думаю, в качестве соотносимых парных правовых категорий можно рассматривать «меры» «организации», правовые и индивидуальные регуляторы правоотношений. Как представляется, правовые и индивидуальные регуляторы правоотношений характеризуются единой «основой», но «противоположными проявлениями их сущности». Правовые регуляторы правоотношений, в том числе трудовых, призваны «организовывать» существенные (общие) признаки правоотношений, в частности трудовых правоотношений, неопределенного числа возможных участников. Индивидуальные регуляторы правоотношений «организовывают» их «единичные» признаки, содержащиеся, например, в заключенном определенными участниками трудовом договоре.

Приведенные теоретические положения позволяют сделать несколько заключительных выводов.

Первый: теоретически дискуссионно, а практически недостаточно продуктивно интегрировать правовые и индивидуальные регуляторы трудовых правоотношений, являющиеся онтологически разнородными «мерами» их «организации», характеризующимися различными по своей природе признаками.

Второй: в «процессе приспособления» к сложной системе фактических трудовых правоотношений, находящихся в сфере правового регулирования, вырабатываются «меры» их «организации» – прежде всего принципы и нормы права, «воздействующие» на существенные (общие) признаки фактических трудовых правоотношений, «организующие» деятельность неопределенного числа их участников.

Третий: правовые и индивидуальные регуляторы есть «меры организации» индивидуального трудового правоотношения, воздействующие как на «общие», так и на «единичные» признаки деятельности его конкретных участников, заключивших трудовой договор.

Четвертый: диалектическую взаимосвязь трудовых правоотношений и индивидуального трудового правоотношения возможно представить как процесс бесконечного «восхождения» от «всеобщих» трудовых правоотношений, «организованных» правовыми регуляторами, к «конкретному» индивидуальному трудовому правоотношению.

作者简介

Valentin Ershov, Jr.

编辑信件的主要联系方式.
Email: ershov_valentin@mail.ru

Cand. Sci. (Law) 

参考

补充文件