№ 3 (2024)

Статья посвящена истории террористических организаций, возникших в качестве ответной реакции на Кубинскую революцию 1959 года, приход к власти Фиделя Кастро и политику его правительства в течение последующих десятилетий. Не последнюю роль в создании, финансировании и поддержке данных организаций играли люди, прямо или косвенно связанные с американскими спецслужбами и политическим руководством США. Деятельность кубинских террористов-контрреволюционеров привела к трагическим последствиям, включая гибель невинных людей, причем не только кубинцев, но и представителей других латиноамериканских стран. Использование террористических методов в политических целях является крайне актуальной проблемой в XXI веке, а потому обращение к истории данного явления объективно необходимо для эффективной борьбы с этим злом. История террористической активности противников режима Кастро представляет интерес как для историков и политологов, интересы которых включают изучение Карибского региона, историю внешней политики и деятельности спецслужб США, так и для специалистов по международным отношениям в целом.    Методологическую основу исследования составляют принципы историзма, научной объективности и системности. Это позволяет рассмотреть изучаемую проблему как целостную систему, где факты анализируются во всей их совокупности и взаимосвязи. Необходимыми для проведения исследования являются общенаучные (анализ и синтез, индукция и дедукция, описательный) и общеисторические (историко-сравнительный, историко-системный) методы исследования. Настоящее исследование обладает научной новизной, поскольку опирается на ранее не использованные в отечественной научной литературе источники. Значительная часть корпуса источников, использованных автором статьи – засекреченные до недавнего времени документы ЦРУ. В известной степени работа с подобными массивами информации это не только историческое, но и политологическое исследование, позволяющее лучше понимать реалии современной геополитики. Что касается выводов настоящего исследования, то они сводятся к следующим пунктам: 1) США как минимум в недавнем прошлом являлись непосредственным спонсором международного терроризма; 2) деятельность антикастровских террористических группировок в XX веке по сей день мешает процессу восстановления дипломатических отношений США и Кубы; 3) насильственная смена власти в государстве неизбежно порождает цикл насилия, увиливающий риск вмешательства во внутренние дела страны извне.

Предметом исследования в статье является образ Первой и Второй чеченскй войны, созданный журналистами газеты The New York Times в 1990ые гг. и отражающий взгляды американской демократической общественности. В качестве объекта исследования выступают относящиеся к указанной теме заголовки статей в американской ежедневной газете The New York Times. В конце XX в. периодическая печать продолжала играть значительную роль в общественной жизни, в том числе формируя новостную повестку и создавая имидж тех или иных событий. Зачастую журналисты стремились навязать своё видение российской политики читателю. Авторитетные издания, избегая приемов «желтой прессы», использовали более тонкие и неочевидные манипуляционные формы. К подобным манипуляциям можно отнести выбор газетой лексических единиц с определённой коннотацией и частотность их употребления. В данном исследовании, автором предпринята попытка эксплицировать скрытую информацию, которая заложена в заголовках издания The New York Times. Для анализа выявленной автором информации в заголовках газеты The New York Times в статье были использованы такие методы, как историко-сравнительный и количественный контент-анализ. Новизна исследования заключается в том, что заголовки газеты The New York Times указанного периода впервые рассмотрены как источник анализа трансформирующегося взгляда американской демократической прессы на события Первой и Второй чеченских войн. По результатам исследования были сделаны следующие выводы: образ чеченского конфликта 1990ых гг. в американской прессе претерпел значительные изменения. Если Первая чеченская война в газете The New York Times предстает как легитимная борьба российских властей с сепаратистским движением в Чечне, пусть и с рядом критических замечаний, то образ Второй чеченской войны кардинально отличается от предыдущей кампании. Газета представляет события Второй чеченской кампании как новоколониальную войну, при этом акценты были смещены в сторону критики российского руководства за нарушение прав и свобод человека в Чеченской Республике, а также прямое влияние на дестабилизацию в регионе Северного Кавказа.

Автором рассматриваются некоторые аспекты повседневной деятельности иностранных военных корреспондентов, сопровождавших Маньчжурскую армию в Русско-японской войне 1904-1905 гг. Статья основана на опубликованных журналистами текстах, материалах зарубежной периодической печати, документации военного и внешнеполитического ведомств. Внимание уделяется как бытовому своеобразию условий профессиональной деятельности аккредитованных журналистов в Маньчжурии, так и характеристикам социальной среды, оказавшим существенное влияние на процесс сбора информации на театре военных действий. Затрагиваются вопросы взаимодействия зарубежных корреспондентов с представителями русской армии, местным китайским населением и другими репортёрами, что тесным образом связано с их владением соответствующими иноязычными компетенциями. Анализируется динамика численности иностранных военкоров на театре войны и её связь с ходом боевых действий.  Применение историко-сравнительного метода позволило выявить общее и особенное в положении зарубежных репортёров и других гостей Маньчжурии. Выявленные в характеристиках повседневной деятельности различия между иностранными военными корреспондентами и представителями российской прессы, как правило, были связаны с наличием у иностранцев языкового барьера, а также с большей недоверчивостью к ним со стороны цензурных органов. В сравнении с положением военных атташе военкорами отмечалась полная самостоятельность журналистского корпуса в решении бытовых вопросов в Маньчжурии. В динамике численности иностранных репортёров на театре войны в ходе исследования было выделено несколько этапов. Выявлена и продемонстрирована корреляция темпов утверждений корреспондентов с событиями на фронте. Установлено, что кампания 1904 года, в особенности летние и осенние её события, удостоились наиболее пристального внимания иностранных журналистов. Впервые очерчивается круг вопросов, для изучения которых наследие иностранных военных корреспондентов может обладать наибольшей научно-познавательной ценностью.

Статья посвящена анализу перспектив создания Балканского союза в 1904-1905 гг., идея которого возникла под влиянием обострения международной политической обстановки в связи с Восточным вопросом, а также ввиду начала Илинденского восстания в Македонии. Это стало первой в ХХ в. попыткой молодых славянских государств объединиться и согласовать совместные цели внешней политики в борьбе против Османской империи. Основными источниками послужили дипломатические документы балканских стран, а также донесения российских дипломатов, анализ которых позволил прийти к выводу, что достигнутые договоренности в ходе переговоров между Сербией, Болгарией и Черногорией, хотя и не привели к окончательному формированию альянса, в дальнейшем все же сыграли большую роль и легли в основу Балканского союза 1912-1913 гг., а также подчеркнули роль Российской империи как арбитра в межбалканских отношениях. Основное внимание в статье уделяется анализу сербско-черногорских переговоров, направленных на заключение союзного договора между странами и укрепление двусторонних отношений, что стало возможным после смены правящей династии в Сербии. Несмотря на то, что поначалу сербскими и черногорскими политиками высоко оценивалось значение возможных договоренностей, позднее переговоры были провалены по причине серьезных разногласий между сторонами по вопросу будущего территориального разграничения в случае победы над Османской империей и невозможностью выработки компромиссного текста договора. Проведенное исследование позволило значительно дополнить и расширить картину сербско-черногорских и межбалканских переговоров 1904-1905 гг. и прийти к выводу, что в этот период еще не сложились условия для сближения и координации внешнеполитических целей между славянскими странами Балканского полуострова, а начало переговоров о формировании Балканского союза было продиктовано в большей степени временным обострением обстановки в связи с восстанием в Македонии.

Статья посвящена проблеме возникновения и развития в Поволжье промышленной базы военного судостроения в дореволюционной России. Целью ее является анализ работ отечественных исследователей по данной проблеме, выявление на этой основе особенностей судостроительной отрасли в регионе, создание цельной картины ее формирования и развития. Исследование проводилась в рамках предложенных автором отдельных периодов, основаниями для выделения которых послужили как колебания во внешнеполитическом курсе России в регионе Каспийского моря, так и изменения технико-технологических аспектов самого судостроения. Особое внимание уделено возникновению и деятельности двух важнейших центров поволжского судостроения – адмиралтейств в Казани и Астрахани, обращено внимание на развитие их производственной инфраструктуры, а также их кадровое и материально-техническое обеспечение.  В ходе исследования использованы как общефилософские методы анализа и восхождения от конкретного к абстрактному, так и специально-исторические методы: хронологический, периодизации и сравнительно-исторический. Выявлено, что организованное государственное военное судостроение в Поволжье возникло как для реализации целей восточной политики России, так и для обеспечения потребностей в кораблестроительных материалах строившегося на Балтийском море флота. Ограниченность внешнеполитических целей в регионе Каспийского моря предопределила специфический облик сформированной в Поволжье судостроительной отрасли. Сделан вы-вод о соразмерном развитии судостроительной базы в Поволжье тому уровню угроз национальной безопасности России, который существовал в регионе Каспийского моря в исследуемый период. Подчеркивается, что специфической чертой сложившейся в Поволжье производственной и логистической инфраструктуры судостроительной отрасли стала ее нацеленность на обеспечение стратегическими материалами других кораблестроительных центров России, прежде всего работавших в интересах Балтийского флота. Показаны проблемы и вопросы истории военного судостроения в Поволжье, требующие дальнейшего изучения.

Настоящая работа посвящена миграционным процессам, происходившим в XVII-XVIII вв. среди ингушских племен, приведшие в итоге к основанию первого постоянного ингушского поселения в районе современного города Назрань. Проводится анализ сведений из исторических источников по данному вопросу, а также существующих на сегодняшний день основных версий. На республиканской научно-практической конференции «историческое определение даты образования Назрани», состоявшейся 15 июля 2000 г., было решено считать датой основания Назрани 1781 г. Однако некоторые исследователи до сих пор высказывают мнение, что поселения ингушей в Назрановской долине начали возникать лишь в начале XIX в. Цель статьи состоит в том, чтобы на основе данных из исторических источников подтвердить обоснованность официально установленной даты основания Назрани.   А также показать, что освоение территории Назрановской долины ингушскими племенами началось еще в XVII в. Для достижения цели статьи автор привлек значительное количество научной литературы и архивных данных, сопоставляя их со сведениями из ингушского фольклора. Новизна данной работы состоит в том, что вопрос об основании Назрани рассматривается в контексте миграционных процессов, происходивших в среде ингушских племен в XVII-XIX вв. Обобщаются исторические работы об истории освоения территории Назрановской долины, сопоставляя их со сведениями из ингушских народных приданий. В ходе исследования, автор приходит к следующим ключевым выводам: сведения из разных источников, связанных с данным вопросом, согласуются между собой и дополняют друг друга; ингушские племена начали освоение территории Назрановской долины в XVII в., а первое постоянное поселение на данной территории появилось в 1780-1781 гг. Произошло это после заключения ими договора с кабардинскими и кумыкскими князьями.

В данной статье оценивается внешнеполитическая роль Нигерии и ЮАР в Африке, учитывая их статус региональных держав и региональные комплексы, в рамках которых они действуют. Опираясь на множество ссылок на политику и выступления президентов двух государств, в этой статье утверждается, что CFP, учитывая его акцент на процессах принятия внешнеполитических решений, связанных с важными событиями, а также его влияние на повседневные события, полезен в качестве теоретической основы для этой оценки. Нигерия и Южная Африка являются активными государственными субъектами международной системы. Бесспорно, Нигерия и Южная Африка являются двумя важными странами на африканском континенте, чьи внешнеполитические действия и бездействие имеют решающее значение для развития их территорий регионального и глобального влияния, особенно для африканского континента. В статье использован метод качественного исследования, который предлагает описание и анализ направления внешней политики Нигерии и Южной Африки. Статья вносит вклад в литературу, иллюстрируя потенциальное влияние и региональные последствия анализа внешней политики как подхода международных отношений (МО), в рамках которого можно проанализировать поведение этих двух африканских государств после появления новых членов в БРИКС, африканский Союз (АС) стал постоянным членом «Большой двадцатки», что дало континенту важный голос по ключевым глобальным вопросам. Отмечая, что динамично развивающаяся роль Южной Африки и Нигерии на глобальной арене, как ожидается, повысит позиции Африки в процессе принятия решений как региональной, так и мировой политики. Обеим странам необходимо объединить свои усилия и практические стратегии для достижения общей цели развития, мира и безопасности в Африке.

Распад СССР ознаменовал крушение прежнего государственного порядка. Бывшие союзные республики столкнулись с такими деструктивными явлениями, которые в условиях былого социалистического уклада казались просто немыслимыми. На политической арене резко активизировались объединения и группировки, участники которых выражали агрессивную неприязнь происходящим в стране переменам. Задача настоящей статьи состоит в том, чтобы на основании комплексного использования различных материалов (нормативно-правовых актов и законопроектов, периодической печати, статистических данных, интернет-ресурсов, а также исследовательской литературы) выявить основные проблемы и противоречия государственной политики, направленной на противодействие политическому экстремизму в первые постсоветские годы. Предметом исследования выступает целостный политико-правовой процесс, направленный на разработку и принятие адекватного антиэкстремистского законодательства. Для наиболее полного раскрытия поставленной проблемы были задействованы проблемно-хронологический, формально-юридический, институциональный и системный подходы. Научная новизна исследования заключается в попытке осмысления государственно-правовой политики, направленной на борьбу с различными формами политического, национального и религиозного радикализма как целостной и, одновременно, крайне противоречивой стратегии, которая осуществлялась в условиях кризисной ситуации в стране. Полученные знания позволят лучше осмыслить те изменения, которые произошли в понимании политического экстремизма на государственно-правовом уровне в последующие годы. Становление антиэкстремистского законодательства в постсоветской России осложнялось противостоянием, в которое были вовлечены все ветви власти. Даже после преодоления «кризиса двоевластия» и принятия новой Конституции российское государство пребывало в состоянии раскола, что затрудняло разработку и принятие закона о борьбе с экстремизмом. В середине 1990-х гг. в общественно-политическом дискурсе возобладало мнение о возросшей угрозе со стороны радикально-националистических (фашистских) формирований при опасном бездействии правоохранительных органов. Эти установки повлияли на президента и парламент, которые выступали главными субъектами законодательной инициативы. Излишняя политизация законотворческого процесса существенно затрудняла выработку адекватных решений. Сложившейся ситуацией пользовались радикалы, беспрепятственно продолжавшие свою противоправную деятельность. Таким образом, проблема противодействия политическому экстремизму не потеряла актуальности во второй половине 1990-х гг. и может служить предметом дальнейшего изучения.