№ 11 (2025)

Развитие современных технологий является одним из ключевых факторов трансформации научной сферы, однако её правовое регулирование остаётся недостаточно разработанным. В статье исследуются правовые аспекты применения технологий искусственного интеллекта в научной деятельности. Рассматриваются различные подходы к пониманию категории «искусственный интеллект», анализируется действующее законодательство о науке, выявляются несоответствия современным реалиям и обосновывается необходимость обновления понятийного аппарата. На основе анализа нормативных актов и научной доктрины раскрываются ключевые дефиниции искусственного интеллекта, его классификация по степени автономности, а также выявляются пробелы в регулировании применения в научных исследованиях, рецензировании, грантовой политике и обеспечении академической честности. Особое внимание уделяется вопросам ответственности при использовании автономных систем искусственного интеллекта, формированию этических стандартов и обеспечению прозрачности алгоритмических решений. Предлагается закрепить в законодательстве категорию «научная сфера» как системообразующее понятие, отражающее процессы создания, распространения и защиты научных знаний в условиях цифровой трансформации. Делается вывод о необходимости комплексного обновления законодательства о науке с учётом интеграции технологий искусственного интеллекта и формирования правовых механизмов, направленных на поддержание баланса между инновационным развитием, академической добросовестностью и публичной ответственностью научных институтов. Методологическую основу исследования составили системный, сравнительно-правовой формально-юридический, культурно-антропологический и дискурс анализ. Научная новизна исследования заключается в анализе применения технологий искусственного интеллекта в научной сфере. В работе проведён анализ правовых и этических механизмов обеспечения прозрачности и подотчётности решений искусственного интеллекта. Особое внимание уделено правовому режиму научных данных. В Исследовании рассматриваются ключевые термины и положения Федерального закона «О науке и государственной научно-технической политике», это позволило оценить их актуальность и соответствие современным реалиям, а также определить направления интеграции технологий искусственного интеллекта в научную деятельность. Проведён сравнительный анализ зарубежных подходов к регулированию искусственного интеллекта, включая риск-ориентированные модели ответственности, аудит алгоритмов, обязательное раскрытие информации о применении технологий и меры по защите данных, что позволило выявить перспективные направления совершенствования национального законодательства и формирования эффективной системы правового сопровождения научной деятельности с использованием искусственного интеллекта.

Современные конституционные системы сталкиваются с беспрецедентными вызовами – пандемиями, климатическими катастрофами, цифровой трансформацией и эрозией доверия к институтам, – что ставит под сомнение способность классической модели конституционализма обеспечивать устойчивость и легитимность. Традиционный подход, основанный на стабильности, иерархии и ограничении власти, оказывается недостаточным в условиях динамичной, неопределённой и мультиакторной реальности XXI века. В этих условиях возрастает запрос на более гибкие, отзывчивые и инклюзивные формы конституционного регулирования, способные оперативно адаптироваться к социальным изменениям. Особую значимость приобретают институты прямой демократии и гражданского общества, которые всё чаще выступают не как внешние коррективы, а как внутренние элементы конституционного порядка. Глобальный опыт – от Эстонии и Исландии до стран Латинской Америки – демонстрирует, что вовлечение граждан в конституционные процессы повышает не только легитимность, но и устойчивость правопорядка. Предметом исследования выступает теоретическая модель адаптивного конституционализма, в которой гражданское общество и прямая демократия рассматриваются как структурообразующие компоненты конституционной системы, а не как её периферийные элементы. В работе применяется комплексный методологический подход, включающий системный анализ конституционного порядка как открытой и динамичной системы, сравнительно-правовой метод и институциональный подход. Научная новизна исследования заключается в предложении интегративной модели адаптивного конституционализма, в которой конституция понимается не как статичный текст, а как процесс непрерывного диалога между государством, судами и гражданским обществом. Автор показывает, что адаптивность достигается не только через формальные процедуры поправок, но и через неформализованные, но юридически значимые формы участия – гражданские ассамблеи, цифровые платформы, общественные инициативы. Исследование обосновывает необходимость институционализации этих механизмов, включая введение обязанности органов власти реагировать на инициативы граждан и создание института общественного омбудсмена по конституционным вопросам. Делается вывод о том, что будущее конституционализма связано с переходом от модели «конституции для народа» к модели «конституции с народом», где легитимность обеспечивается не только процедурой, но и глубиной вовлечения. Подчёркивается, что без системного участия граждан любые конституционные реформы рискуют остаться формальными и неэффективными.

В данной статье представлено исследование специальных видов освобождения от ответственности за совершение преступлений в сфере экономической деятельности. Актуальность темы исследования обусловлена необходимостью достижения компромисса между стремлением возместить убытки, причиненные лицом личности, обществу, государству, и стремлением привлечь к ответственности и наказанию лицо за совершенное преступление. В исследовании представлены классификации специальных видов освобождения от ответственности в нормах гл. 22 УК РФ в зависимости от метода правового регулирования, по кратности применения и по характеру условий освобождения. Классификации специальных видов освобождения от уголовной ответственности необходимы при конструировании новых видов освобождения от уголовной ответственности, способствуют единообразному формулированию видов освобождения от уголовной ответственности за совершение преступлений, имеющих общие признаки. В качестве методологической основы исследования использованы такие методы, как анализ, синтез, правовая индукция, обобщение, сравнение, формально-юридический метод. В статье обосновываются недостатки конструкций некоторых специальных видов освобождения от ответственности, содержащихся в главе 22 УК РФ, а также поднимается вопрос о необходимости введения новых специальных видов освобождения от ответственности за совершение преступлений в сфере экономической деятельности. В частности, для решения проблемы возвращения вывезенных культурных ценностей на территорию РФ в нарушение ст. 190 УК РФ требуется сконструировать специальный вид освобождения от ответственности возместительного характера в примечании к ст. 190 УК РФ, например, следующим образом: «Лицо, совершившее преступление, предусмотренное настоящей статьей, освобождается от уголовной ответственности, если добровольно исполнило обязанность по возврату на территорию Российской Федерации культурных ценностей, вывезенных за ее пределы, в неповрежденном состоянии».

В статье анализируются отдельные проблемы доктринального и практического характера, возникшие в результате закрепления в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве, законодательстве о воинской обязанности и военной службе, мобилизационном законодательстве, порядка заключения контракта о прохождении военной службы с обвиняемыми в период мобилизации, военного положения и военное время. Исследуется новая, ранее неизвестная российскому законодательству процедура депенализации, в основе которой лежат публичные интересы – расширение круга лиц, привлекаемых на добровольной (квазидобровольной) основе к участию в боевых действиях в составе Вооруженных Сил России. Этот порядок имеет существенные отличия от общих подходов к основаниям и процедуре принятия решений об освобождении обвиняемого от уголовной ответственности в мирное время. Данный феномен (процедура освобождения обвиняемого от уголовной ответственности в особые периоды или время) требует глубокого научного осмысления. Через призму прав потерпевшего исследуются правоотношения, возникающие в связи с применением нового порядка освобождения от уголовной ответственности обвиняемых, возможный конфликт между публичными и частными интересами (интересами потерпевшего), в результате применения этого порядка. Высказывается мнение о необходимости дальнейшего комплексного, межотраслевого (уголовного, уголовно-процессуального, криминологического) изучения феномена освобождения от уголовной ответственности широкого круга обвиняемых, особенно в совершении тяжких и особо тяжких преступлений против жизни и здоровья, против собственности, без учета мнения потерпевших от таких преступлений. Предлагается ограничить допустимость применения такого порядка в отношении подозреваемых и обвиняемых, сохранив его только для осуждённых с возможностью применения уголовно-правового института отсрочки от исполнения наказания в случае заключения соответствующего контракта о прохождении военной службы. Также предлагается расширить перечень преступлений, обвиняемые в совершении которых не могут заключить соответствующий контракт с командованием воинской части. В качестве дополнительной гарантии обеспечения предусмотренного ст. 52 Конституции РФ права потерпевшего на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба предлагается создание фонда помощи потерпевшим от преступлений, расследование которых приостановлено в публичных интересах, обусловленных заключением контракта о прохождении военной службы с обвиняемым в особые периоды или время.

Предмет исследования – международно-правовые механизмы регулирования изменения климата и их взаимодействие с национальными правовыми режимами, в частности правовой практикой Российской Федерации. Проведён системный анализ международного климатического права и выявлены ключевые пробелы: фрагментарность механизмов исполнения и ответственности, сложности справедливого распределения бремени между развитыми и развивающимися странами, недостаточная согласованность международных и национальных правовых режимов, ограниченная доступность процедур возмещения трансграничного климатического ущерба и трудности доказывания причинно-следственных связей в климатических спорах. На примере Российской Федерации отмечены достижения в ведомственных и стратегических актах (стратегии, «дорожная карта» по Парижскому соглашению, методики учёта углерода), но выявлена недостаточная координация, отсутствие единого климатического законодательства и не всегда эффективная интеграция «жёсткого» и «мягкого» права. Применён синтетический междисциплинарный подход, объединяющий системно-правовой, сравнительно-правовой и доктринальный анализы, институциональный и функционально-правовой подходы с элементами климатологии, политологии и экономики. Использованы методы анализа договорной базы, мониторинга и финансовых механизмов , сопоставления национальной практики (Россия, ЕС: Германия, Франция) и изучения судебных прецедентов. Работа объединяет комплексный правовой и институциональный анализ международных климатических норм с детальной оценкой практики их имплементации в России и сопоставимых юрисдикциях, предлагает унифицированные подходы к стандартизации доказательной базы в климатических спорах и формулирует конкретные механизмы трансляции элементов «мягкого» права в национальное законодательство. Выделены новые практико-правовые инструменты: централизованные научно-правовые комиссии для унификации экспертиз, методологические стандарты установления причинно-следственной связи и модели гибридного финансирования адаптационных мер. На основе проведённого исследования предлагаются 8 приоритетных мер, направленных на повышение эффективности климатического регулирования: от создания национальных климатических советов и формализации стандартов «мягкого права» до разработки единых стандартов доказывания в климатических спорах, расширения доступа к правосудию, гармонизации экстерриториального регулирования и укрепления международных финансовых механизмов. Подчёркивается необходимость комплексного, многоуровневого подхода, сочетающего правовую гармонизацию, институциональную реформу, участие гражданского общества и справедливое распределение ресурсов и ответственности. Такой подход рассматривается как условие формирования устойчивого и легитимного глобального климатического правопорядка, отвечающего вызовам XXI века.