№ 11 (2024)

В статье авторами рассматриваются различные случаи из судебной и следственной практики, связанные с противоправным распространением и использованием генеративного контента, созданного с помощью технологий искусственного интеллекта. Особое внимание уделено вопросам доказывания факта фальсификации цифровых продуктов, созданных нейросетями, включая голосовые и графические дипфейки. Анализируются правовые, технологические аспекты использования таких доказательств в судебных разбирательствах. Авторы также подчёркивают, что определение дипфейка в действующем законодательстве отсутствует, а без этого не представляется возможным говорить о модернизации отечественного законодательства. С учётом темпов развития технологий искусственного интеллекта необходимо законодательно закрепить определение дипфейка. В контексте стремительного развития технологий искусственного интеллекта следует предложить нормативное регулирование дипфейков с учётом правовых пробелов, которые сопровождают современный уровень развития искусственного интеллекта, и угроз, которые уже являются реальными, что подтверждается рассмотренной судебной практикой. Обоснована необходимость создания набора данных для проведения экспериментальных фоноскопических исследований фонограмм с записями, клонированных с использованием нейросетей голосов.    Методологическую основу исследования составляют всеобщий диалектический метод, общенаучные (описание, сравнение, обобщение, моделирование и др.) и частнонаучные методы. Новизна исследования заключается в выявлении и систематизации ключевых проблем, связанных с проведением судебных экспертиз и правовым регулированием генеративного контента. В работе представлены рекомендации по совершенствованию законодательных норм и экспертных методик (на примере судебной фоноскопической экспертизы), включая необходимость создания специализированных баз данных и научно-методических подходов для исследования генеративного контента. Выводы статьи подчеркивают значимость разработки стандартов для диагностики факта использования генеративного искусственного интеллекта при создании цифровых продуктов, а также необходимость повышения квалификации экспертов, осуществляющих производства судебных экспертиз в отношении подобных объектов. Полученные результаты могут быть использованы для формирования более эффективных механизмов правового реагирования на вызовы, связанные с технологиями искусственного интеллекта.

Статья посвящена исследованию субъективного права на доступ к информации. Авторы поставили перед собой цель рассмотреть данное право через призму баланса публичных и частных интересов. Базовые воззрения о соотношении частных и публичных интересов изложены в работе путем анализа судебной практики Конституционного Суда РФ по спорам, связанным с реализацией права на доступ к информации. Актуальность исследования обусловлена наличием проблемы несоразмерного ограничения права на доступ к информации, наблюдаемой в правоприменительной практике, отсутствием однозначного решения вопроса о сочетании публичных и частных интересов в юридической науке, а также обострением международно-политической ситуации. Предметом исследования выступают судебная практика Конституционного Суда РФ, связанная с применением законодательства о праве на доступ к информации, нормы Конституции РФ и иных нормативных правовых актов, регулирующих правоотношения, связанные с реализацией права на доступ к информации, а также труды отечественных ученых-юристов. Методологическую основу исследования составили общенаучные методы, а из числа специально-юридических методов – формально-юридический метод. Среди общенаучных методов в работе были использованы общелогические методы познания (анализ, синтез, индукция, дедукция, обобщение), а также структурно-функциональный метод, позволивший отразить структуру права на доступ к информации и последовательно раскрыть каждый элемент. С опорой на правовые позиции Конституционного Суда РФ дана характеристика свойств относительности права на доступ к информации в целом и его элементам – праву на доступ к открытой информации и праву на доступ к информации, затрагивающей права, свободы и законные интересы. По результатам исследования установлено, что право на доступ к информации, затрагивающей права, свободы и законные интересы, предвосхищает реализацию иных прав и свобод. А смежное право – право на доступ к открытой информации – придает циркулирующим среди широких масс населения сведениям свойство полноты. В этой связи ограничение указанных прав, как и права на доступ к информации в целом, возможно в качестве исключительной меры, с учетом баланса интересов личности, общества и государства.

В рамках настоящей статьи авторы констатируют целесообразность дальнейшего поиска детерминант делинквентного поведения на стыке криминологии и криминальной психологии. Поэтому, с помощью уточнения и разработки методологического инструментария, предполагается существенно дополнить знания о механизмах совершения преступлений. Объектом исследования выступают общественные отношения, сформировавшиеся в процессе и по поводу создания методологии исследования характерологии делинквентного поведения. Предметом исследования являются характерологические особенности лиц, демонстрирующих правонарушающее поведение, уголовное законодательство, научные труды, отражающие анализируемые в работе проблемы. Исследовательскую базу составили осужденные колонии особого режима, законопослушные граждане, а также совокупность научных трудов по криминологии и юридической психологии отечественных и зарубежных авторов. Цель настоящей работы определена как выявление базовых оснований, теоретической и методологической основы характерологии делинквентного поведения. Методологическую базу работы составили законы и категории диалектического материализма и исторический подход к трактовке общественно-правовых явлений. Методика представлена комплексом общенаучных и частнонаучных методов. Основными методами работы являются экстраполяция и метод экспертных оценок. Новизна исследования заключается в высказанных предложениях по уточнению методологии, применяемой в исследовании характерологии лиц, детерминирующей различные варианты делинквентного, в том числе и преступного, поведения. В результате проведенного исследования авторы приходят к выводу о том, что дальнейшее уточнение методологического аппарата позволяет выявить сущность механизма совершения преступления. Кроме того, представленные базовые принципы можно положить в основу изучения девиантных проявлений индивида, исходя из феноменологического подхода – рассмотрения особенностей речевой деятельности. Дальнейшая конкретизация исследовательских инструментов позволит рельефнее выявлять качественные и количественные характеристики криминогенной зараженности личности. Эта информация даст возможность повысить качество и эффективность индивидуального предупреждения преступлений. В завершении работы заявлена перспектива научного исследования по данному направлению.