№ 7 (2024)

Предметом настоящего исследования являются правоотношения, связанные с некоторыми особенностями изменения и расторжения договора от смежных категорий гражданского права. Анализ законодательства, научных материалов и правоприменительной практики позволил автору сформулировать вопросы, связанные с квалификацией таких правовых явлений как «изменение договора» и «расторжение договора». Особое внимание исследователь уделяет возможности ненадлежащего толкования того или иного юридического факта физическими и юридическими лицами в рамках договорных правоотношений взамен «изменения» и «расторжения договора». К категориям, природа которых может быть схожа с правовой природой изменения и расторжения договора, автор относит такие явления как заключение дополнительного соглашения, прекращение договорных отношений в связи с истечением срока действия и недействительность договора. В процессе исследования автором использовались всеобщий диалектический, логический, формально-юридический, герменевтический методы исследования. Актуальность выбранной темы заключается в модернизации и развитии института изменения и расторжения гражданско-правовых договоров ввиду динамики изменения экономических и социальных аспектов и интересов участников правоотношений. Юридические аспекты проблем соотношения категорий «изменение договора» и «расторжение договора» рассматриваются в трудах таких исследователей, как М.И. Брагинский, В.В. Витрянский, И.В. Гинзбург и другие. Основываясь на анализе российского законодательства и практике реализации категорий «изменения» и «расторжения» договора, автором делается вывод о приоритетности более детального и углубленного исследования условий договорных отношений для их дальнейшей надлежащей квалификации как сторонами договорных отношений, так и судебными органами при непосредственном применении норм материального права. Выводы, сформулированные по результатам проведенной работы, могут использоваться для дальнейших научных исследований в области гражданского права и лечь в основу будущих нормативных правовых актов.

Предметом исследования является проблема юридических лиц, за которыми имущество закрепляется не на праве собственности, а на ограниченном вещном праве (праве оперативного управления или праве хозяйственного ведения), в свете теории обособленного имущества. Под теорией обособленного имущества понимается представление о самостоятельности феномена юридического обособления имущества, связанного с приданием определенному технически обособленному имуществу специфического правового статуса, который в первую очередь проявляется в порядке ответственности перед кредиторами (приоритет требований кредиторов в отношении определенного имущества). Основное внимание уделяется проблеме одновременного обособления имущества посредством двух конструкций: (1) отдельного юридического лица, (2) ограниченного вещного права. В рамках исследования оценивается обоснованность такого подхода и необходимость существования подобных ограниченных вещных прав. Анализ указанных проблем осуществляется путем применения теоретических категорий защитного и подтверждающего обособления, при помощи которых осуществляется оценка степени и характера обособления имущества унитарных предприятий и учреждений. По результатам исследования делается вывод о том, что право оперативного управления и хозяйственного ведения никак не влияют на степень обособленности имущества унитарных предприятий и учреждений, а также не выполняют какой-либо иной самостоятельной функции. Обосновывается вывод о том, что существование таких ограниченных вещных прав представляет собой недостаток юридической техники. Помимо этого, делается общий вывод о том, что для достижения любой степени и характера имущественной обособленности определенного имущества достаточно конструкции юридического лица, так как правопорядок способен сделать это прямым предписанием закона для соответствующей организационно-правовой формы. Вместе с тем отмечается, что ограниченные вещные права могут быть использованы для обособления имущества внутри обособленного имущества юридического лица, но никак не для обособления имущества последнего как такового. Научная новизна данного исследования имеет два аспекта. Во-первых, она демонстрирует перспективность использования категорий защитного и подтверждающего имущественного обособления в качестве инструмента анализа практической и теоретической обоснованности законодательных решений, что является новым для отечественной доктрины. Во-вторых, в данной статье впервые проводится анализ соотношения различных способов юридического обособления имущества.

Предметом изучения в рамках заявленного исследования являются ключевые особенности наследственного договора как инструмента правового регулирования отношений наследодателя и наследников, а также специфика их отражения в российском гражданском законодательстве. Достаточно подробно анализируются положения Гражданского кодекса Российской Федерации, посвященные анализу соотношения прав и обязанностей сторон данного договора, порядка его заключения и прекращения действия, а также выявляются основные проблемные моменты, сопутствующие процедуре использования наследственных договоров в отечественной практике. В данном контексте определяется важность дальнейшего совершенствования правовой базы, регулирующей процедуры использования наследственного договора в правовой практике. Следует констатировать, что законодательное закрепление института наследственного договора предоставляет наследодателю возможность не просто распорядиться своим имуществом, но и взаимоувязать это с наложением на наследника обязанности по совершению определенных действий. Однако, с другой стороны, реализованная в отечественной законодательной практике модель взаимоотношений сторон наследственного договора позволяет говорить об их не вполне равноправном положении. Подобное обстоятельство, как и целый ряд неоднозначных с юридической точки зрения моментов, отмеченных в данной статье, обуславливают необходимость дальнейшего совершенствования отечественной нормативной правовой базы, регулирующей различные аспекты заключения и исполнения наследственного договора.