Несториане при дворе великого хана по сведениям Гильома де Рубрука

Полный текст

Введение
Монгольская империя, охватившая обширные территории, стала
государством, где получили распространение все мировые религии. Это
включало в себя и значительное число христианских течений, актуальных
для эпохи Высокого Средневековья. Наиболее часто встречающиеся в
источниках сведения о присутствии христианства среди тюркоязычного

и монголоязычного населения империи, будь то кочевые племенные объ-
единения (кереиты, онгуты, найманы и др.) или оседлые земледельцы

(турфанские уйгуры и часть онгутов), указывают на преобладание восточ-
носирийского христианства (несторианства) среди других течений данной

мировой религии.
Учение Сирийской церкви Востока, основанное на вере в двойственную
природу Иисуса Христа (две кномы, или ипостаси), зародилось в Передней
Азии. В Раннее Средневековье оно распространилось в Центральной Азии,
где его приняли как группы оседлых, так и кочевых народов. Ко второй

половине XIII в. большая часть территорий проживания несториан оказа-
лась в составе Монгольской империи. Важную роль в укреплении позиций

восточносирийских христиан в политике и культуре империи сыграла рели-
гиозная терпимость, характерная для правителей из династии Чингизидов.

Анализ
Гильом де Рубрук стал одним из первых западноевропейцев, кто во

время своего путешествия по Монгольской империи совмещал выпол-
нение дипломатических поручений с миссионерской деятельностью.

Ранее, в 1245–1247 гг., в ставку монгольского хана (кагана, каана) было
отправлено посольство папы римского под руководством Иоанна де Плано
Карпини, чьи наблюдения легли в основу трактата «История монгалов,

именуемых нами татарами» [1]. Францисканец Андре Лонжюмо был при-
нят в Каракоруме в 1249 г. для переговоров, но его отчет, к сожалению, как

исторический источник не сохранился [2, с. 54].
Продолжая практику отправки миссий к монгольским правителям,
Европа вновь направила своих представителей в Центральную Азию
спустя годы после возвращения Плано Карпини из его длительного и
трудного путешествия ко двору великого хана. Эта новая миссия, также
состоявшая из монахов-миноритов, действовала в период с 1253 по 1255 г.
Французский король Людовик IX направил монаха-францисканца Гильома
де Рубрука (ок. 1215–1270 гг.) в Каракорум с дипломатической миссией

к монгольскому хану Мункэ. Результатом этой поездки стал труд, напи-
санный на латыни [1, с. 16].

В Западной Европе до появления записей Гильома де Рубрука сущест-
вовали лишь легендарные представления о христианстве среди централь-
ноазиатских кочевников. В качестве примера можно привести легенду

о «Царе Давиде», происхождение которой детально проанализировал
историк Р. Хаутала [3, с. 25–49]. Сочинение де Рубрука стало первым
источником, содержащим прямые свидетельства о присутствии несториан
среди тюрко-монгольских народов [3, с. 25].

Иоанн де Плано Карпини, прибывший в качестве посланника римс-
кого папы, первым зафиксировал наличие христиан среди тюрко-мон-

92

С. Е. КОСТОГРЫЗОВА. Несториане при дворе великого хана по сведениям Гильома де Рубрука

Университетский научный журнал
гольских родоплеменных объединений, населявших империю, и их
заметное положение при дворе кагана. Он подробно описывает, как хан
Гуюк проявлял заботу о христианских клириках, обеспечивая их всем
необходимым, и даже приказал поставить при своем парадном шатре
христианскую часовню, где совершались богослужения по греческому
обряду [1, c. 80]. Исследователь И. В. Антонов, опираясь на данные

сведения, предполагает, что именно этот факт может объяснять как нере-
шительность Гуюка во время похода на православные территории, так

и его стремление избежать столкновения с аланами и древнерусскими
княжествами [4, c. 30].

Будучи христианским миссионером, Гильом де Рубрук активно иссле-
довал восточнохристианские общины в Монгольской империи. Его отчет

представляет собой обширные сведения о несторианах, включая подроб-
ности образа жизни и религиозной практики, как мирян, так и представи-
телей духовенства.

Численность посольства Гильома де Рубрука была невелика, если
судить по стандартам того времени. В его команду входили Бартоломео из
Кремоны и молодой клирик Гильом Госсель. Также с ними путешествовал
толмач, чьи языковые навыки оказались недостаточными для де Рубрука,
и юный Николай, которого он купил у работорговцев в Константинополе
[1, c. 16].
По прибытии в Солдайю, Гильом де Рубрук и его делегация предприняли
сухопутное путешествие на север. Их маршрут пролегал через Перекоп
и бескрайние южнорусские степи, ведя к территориям, подвластным Сартаку,
сыну правителя Улуса Джучи, а затем и к самому Бату, чжувану (правителю
улуса из династии Чингизидов, не носившему титул хана), кочевавшему

в Поволжье. От Бату французский посланник с членами его дипломатичес-
кой миссии был отправлен в Каракорум, к Мункэ-хану [1, c. 17]. В 1254 г.

Гильом де Рубрук завершил свое странствие, а через год после возвращения
в Акру закончил работу над своим путевым описанием [1, c. 17].
После пребывания в ставках Бату и Сартака на территории Улуса Джучи
посольство де Рубрука направилось в Каракорум через земли Чагатаидов.

По прибытии на территорию современной Монголии первым несториани-
ном, с которым встретился французский посол, был «главный секретарь»,

т. е. «улуг битикчи»: «Затем пришел повидать нас великий секретарь,
христианин из несториан, по совету которого делается почти все [при
дворе]» [1, c. 137]. Преимущественно уйгуры, приверженцы несторианства,
буддизма и манихейства, назначались на эту должность.
Обосновавшись в предоставленном помещении при дворе кагана,

Гильом де Рубрук приступил к поискам других построек. Вскоре он обна-
ружил на территории ставки здание, которое посчитал «христианским»:

«Тогда, сильно обрадовавшись и предполагая, что там находится что-
нибудь христианское, я вошел с уверенностью и нашел алтарь, убранный

поистине красиво. Именно по золотой материи были вышиты или настланы
(“brosdate sive bistrate”) изображения Спасителя, святой Девы, Иоанна
Крестителя и двух ангелов, причем очертания тел и одежд были расшиты
жемчугом. Здесь же находился большой серебряный крест, с драгоценными
камнями по углам и в середине, и много других драгоценных украшений

93
Humanities & Science University Journal

С. Е. КОСТОГРЫЗОВА. Несториане при дворе великого хана по сведениям Гильома де Рубрука
(“philateria”), а также перед алтарем горела лампада с маслом, имевшая
восемь святилен» [1, c. 137].

Анализируя описание храма, оставленное де Рубруком, можно заклю-
чить, что он действительно имел черты христианской культовой постройки.

Тем не менее обнаружение изображений Иисуса и святых наводит на

мысль, что данный храм мог не относиться к восточносирийскому хрис-
тианству (несторианству), поскольку для этой традиции не характерно

почитание икон. Следует также учитывать возможность существования
на территории ханской ставки общин, принадлежащих к иным течениям
восточного христианства.
Поскольку исторические источники не содержат прямых указаний,

вопрос о наличии мелькитов среди тюрко-монголов и уйгуров Турфан-
ского идыкутства остается нерешенным. Однако, учитывая существование

мелькитских общин (сироязычных христиан, принявших решения Хал-
кидонского собора 451 г., в отличие от несториан и яковитов) в оседлых

земледельческих регионах Центральной Азии, нельзя полностью исклю-
чить возможность их миссионерской деятельности среди кочевых тюрко-
монгольских племен и уйгуров [5, с. 288]. Более того, еще до путешествия

Гильома де Рубрука папский посол Иоанн де Плано Карпини сообщал о
присутствии христиан «греческого обряда» при дворе хана Гуюка, что
косвенно подтверждает эту вероятность.

Следует отметить, что на протяжении всего путешествия по Монголь-
ской империи помимо несториан Гильом де Рубрук встречал и последова-
телей иных христианских конфессий — византийского православия, гри-
горианства и католицизма. Нередко одни и те же личности были отнесены

французским послом к последователям разных восточнохристианских
течений. В разделе о «лжемонахе» Сергии, который объявил себя послом
государства крестоносцев, де Рубрук в разных фрагментах называет его

«несторианским» и «армянским», вероятно, так и не определив его конфес-
сиональную принадлежность. Целью Сергия было ввести в заблуждение

Мункэ, пообещав покорность папы с целью склонить его к союзу папы и
«франков» [1, c. 138].
Согласно Гильому де Рубруку, Сергий совершает обман по неясной

причине, но у нас есть основания полагать, что данный монах мог в дей-
ствительности выполнять возложенную на него дипломатическую миссию,

так как представители несторианского и григорианского духовенства часто

выступали посредниками в переговорах между христианскими и монголь-
скими правителями и военачальниками.

Помимо введения в заблуждение хана, монах Сергий пытался совер-
шить то же действие и с де Рубруком, убеждая его, что Мункэ принял

христианство и «верит только христианам» [1, c. 145], что также может

говорить о выполнении им роли дипломата. Во-первых, Сергий явно заин-
тересован в том, чтобы убедить и монгольскую, и «христианскую» стороны

в союзе. Во-вторых, введение в заблуждение иноземных правителей по

поводу готовности приятия христианства тем или иным Чингизидом явля-
лось распространенным монгольским дипломатическим приемом в более

поздние периоды [6, c. 8].
Во время второго посещения двора кагана перед самой аудиенцией
французского посла встретили несторианские священники, которые вна-

94

С. Е. КОСТОГРЫЗОВА. Несториане при дворе великого хана по сведениям Гильома де Рубрука

Университетский научный журнал
чале усомнились в христианской принадлежности его посольства. Здесь мы
находим сведения о внешнем виде священников — косвенное упоминание
о ношении ими бороды (т. е. о том, что принадлежность к христианскому
священству ассоциировалась у них с ношением бороды). Они усомнились
в христианской принадлежности прибывших францисканцев, так как их

бороды сбриты, как у «тиунов», т. е. буддистов. Отмечает также, что его пере-
водчиком при дворе был несторианин, что, как и в случае с главным битикчи,

говорит о широком присутствии несториан в канцелярии Чингизидов.
Несмотря на то, что во время прибытия в ставку, как было сказано
выше, несториане отнеслись к де Рубруку настороженно, именно они
позаботились об обеспечении посольства едой и одеждой после пира при
ханском дворе. Это происходило в условиях голода, судя по упоминаниям
большого количества людей, страдавших от него. «Там я испытал, какое
мучение составляет дарить при бедности» [1, c. 138], — с благодарностью
отмечает французский посол.
Проведение обрядов разных религий при дворе и допустимость для
представителей несторианского духовенства участия в различных ритуалах
вместе с шаманами и буддийскими монахами также отражены в записях
де Рубрука о пребывании в ставке кагана. Во время празднования начала
нового цикла (Цаган Сар) представители несторианского духовенства
вместе с шаманами и мусульманами проводили обряд благословения чаши
кагана [1, c. 143]. Несторианские священники вместе с монгольскими
шаманами принимали участие в освящении дойных кобылиц [1, c. 176].

В традиционной религии монголов важное значение придается прорица-
телям как посредникам между миром людей и высших сил и толкователям

их воли или согласно мировоззрению средневековых монголов [7, c. 122].
Хан Мункэ продемонстрировал свои знания о религиях и проявил интерес
к общим чертам и различиям в их учениях. Кроме того, при дворе кагана

состоялся религиозный диспут, в котором де Рубрук выступил оппонен-
том представителя буддийского духовенства. На стороне французского

посла-католика выступили христиане-несториане и мусульмане. Данная
аудиенция представляла собой своего рода продолжение этого диспута.
Возможно, Мункэ-хан хотел больше узнать о религиозных взглядах
французского посла. Наиболее вероятно, что хан имел определенные

представления о христианском вероучении, так как его мать Сорхохтани-
беки являлась несторианкой. Однако сам каган оставался последователем

шаманизма и тюрко-монгольского культа Тенгри.
Гильом де Рубрук упоминает, что во время одной из аудиенций каган
взял в руки крест, преподнесенный ему несторианами: «Я не видел того,
чтобы он поцеловал его или поклонился ему, а хан только глядел на него,
спрашивая о чем-то» [1, c. 149]. Вероятно, хан Мункэ здесь действовал

так же, как и во время гадания на бараньей лопатке: «Держа их, размыш-
лял о том предприятии, о котором хочет искать совета, приступать к нему

или нет» [1, c. 145]. Этап размышления является важной частью гадания.
В зависимости от характера трещин на поверхности кости вероятны около
ста вариантов ответа на вопрос о будущем [7, с. 122].
Таким образом, один из обрядов традиционной религии монголов хан
применяет к предметам культа других религий. По действиям Мункэ-хана
видно, что в представлении монголов-политеистов использование пред-

95
Humanities & Science University Journal

С. Е. КОСТОГРЫЗОВА. Несториане при дворе великого хана по сведениям Гильома де Рубрука
метов культа и символики других религий являлось вполне допустимым,
а также отсутствовало представление о необходимости использовать их в
обрядах только той религии, к которой относятся эти предметы и символы.
Однако религиозный синкретизм имел место не только у последователей
шаманизма и культа Тенгри, но и у несториан. Примером его проявления
является вера некоторых священников в реинкарнацию [1, с. 171]. Это
может говорить о значительном влиянии на них буддизма и других религий
в результате длительного пребывания в инорелигиозной среде — среди
буддистов, манихеев и последователей шаманизма и культа Тенгри. Таким

образом, веру части несториан территории современной Монголии в пере-
селение душ можно назвать чисто региональной особенностью.

Сведения де Рубрука являются ценным источником информации о вли-
янии манихеев на несториан, проживавших в тюрко-монгольской среде:

«Тогда монах стал говорить: “Разве диавол не принес земли в первый

день с четырех стран мира и не создал из образовавшейся грязи челове-
ческого тела, а Бог не вдохнул в него души?” Тогда, слыша знаменитую

ересь Манихея и ее столь открытое и бесстыдное провозглашение, я резко
выбранил монаха, приказывая ему положить палец на уста свои, так как
он не знал Писания, и остерегаться говорить, чтобы не навлечь на себя
вины. Но тот и сам начал меня осмеивать за то, что я не знал тамошнего
языка» [1, с. 171].
Подобные инорелигиозные влияния на вероучение несториан не
наблюдаются в столь многочисленных проявлениях в Передней Азии,

где возникло восточносирийское христианство: они не отмечены в запи-
сях Рикольдо да Монтекроче, который тщательно старался их «уличить»

в «ереси» [8, с. 141–143].
Сведения Гильома де Рубрука о несторианах Монгольской империи
сообщают нам об их влиянии не только в государственном аппарате, но и в
семьях Чингизидов, в том числе и верховного правителя Еке Монгол Улус.
Гильом де Рубрук в ставке Мункэ-хана посетил юрту его дочери, имя
которой было транскрибировано французским послом как «Сирина»,
«Херина». Девушка и ее покойная мать были христианками [8, c. 150].
Сложно сказать, о какой именно из жен кагана идет речь. Старшей женой

Мункэ была Кутукуй-хатун (или Хутухтай-хатун) из племени икирес, кото-
рая не была христианкой, по свидетельству самого же де Рубрука. Сведе-
ния других авторов о ее христианской принадлежности тоже отсутствуют.

Вполне вероятно, что эта женщина-христианка являлась наложницей.
Также возможно, что речь идет об Огул-Тутмыш из племени ойрат, так как
дочь от нее носила похожее имя — «Ширин» [9, c. 122–127]. Хотя сведения
о распространении несторианства среди ойратов XIII в. отсутствуют, не
исключен самостоятельный выбор хатун.
Несмотря на то, что Кутукуй-хатун не была христианкой, она вместе

с дочерью и старшим сыном принимала участие в несторианских бого-
служениях. Согласно тексту, она зашла в храм вместе с другими знатными

женщинами — «госпожами», что показывает широкое влияние христиан-
ства среди монгольской знати. Присутствие на богослужениях и участие в

религиозных праздниках представителей монгольской знати, не исповедо-
вавших христианство, было призвано продемонстрировать веротерпимую

политику Чингизидов и их покровительство различным конфессиям.

96

С. Е. КОСТОГРЫЗОВА. Несториане при дворе великого хана по сведениям Гильома де Рубрука

Университетский научный журнал
Дальнейшее описание обряда напоминает приватное действие: Затем
священники пропели многое, давая ладан госпоже в ее руку, и она полагала
его на огонь, а затем они кадили пред госпожой. После этого, когда был
уже ясный день, она стала снимать у себя с головы украшение, именуемое
«бокка», и я увидел, что голова ее плешива. Тогда она сама приказала,
чтобы мы ушли, и, уходя, я увидел, как ей принесли серебряный таз. Я
не знаю, крестили они ее или нет, но знаю, что они не совершают обедни
в палатке, а в постоянной церкви». Крестили, опуская в купель, которую
прежде освящали» [1, c. 145]. Как покажет дальнейший рассказ, это могло

быть связано с попыткой вылечить хатун посредством молитвы от неизвес-
тного недуга. Выпадение волос также может быть проявлением болезни,

так как брить частично головы в Монгольской империи было положено

только мужчинам [10, с. 63-68]. Кроме того, в другой части текста де Руб-
рук пишет, что он вместе с Сергием «лечил» Кутукуй «от демонов».

Во время праздника де Рубруку позволили зайти в часовню и пропеть
псалом. «Войдя в часовню, я имел на груди Библию и служебник; Я сперва
преклонился пред алтарем, а затем пред ханом, и, пройдя мимо его, мы
стали между монахом и алтарем. Затем они приказали нам пропеть псалом
по нашему обычаю и петь вообще. Мы им пропели следующую прозу:
«Гряди, о Святый Дух» [1, c. 155–156].
Несторианские священники относились лояльно к магическим обрядам.

В сыропустную неделю, по словам де Рубрука, соблюдали пост все вос-
точные христиане [1 c. 155–156]. Кутукуй также соблюдала пост, хоть и не

была христианкой, и приносила припасы священникам и «другим христи-
анам, которые стекались туда в эту первую неделю в большом количестве

для выслушания службы» [1, c. 156].
И на территории Семеречья, и на территории современной Монголии
Рубрук отмечает чрезмерное, с его точки зрения, употребление алкоголя
несторианскими священниками. Вероятно, это связано с распространением
данного явления в среде знати государств Чингизидов и его влиянием на
духовенство [11, c. 54–61].
Сведения Гильома де Рубрука о несторианах Монгольской империи
позволяют выявить не только инорелигиозные влияния, но и элементы
религиозной практики, характерные для восточносирийских христиан и
сохранившиеся в тюрко-монгольской среде. Благодаря его записям о постах
тюрко-монгольских несториан мы можем сравнить с постами Сирийской
церкви Востока в Передней Азии. Французским послом был описан Ионин
пост, который является традиционным для сирийского христианства. Также
он известен как «Пост ниневитян». В ставке кагана его соблюдали три дня,

как и соблюдался данный пост последователями восточносирийского хрис-
тианства на разных территориях в различные периоды [5, с. 355]. Несмотря

на религиозный синкретизм и слабые связи с духовенством Передней Азии,
монголы и тюрки-христиане не пренебрегали постом [1, с. 148].
Заслуживают внимания описания случаев обвинений дворцовых слуг
ханской семьи в колдовстве. Нам они интересны тем, что в них также

упоминаются несториане и наличие церковных судов у духовенства вос-
точносирийских христиан Монгольской империи. Жена несторианского

священника, прислуживавшая одной из жен хана, была обвинена в кол-
довстве. Женщина была казнена, а ее муж отправлен на церковный суд и

был им оправдан [1, с. 176–178].

97
Humanities & Science University Journal

С. Е. КОСТОГРЫЗОВА. Несториане при дворе великого хана по сведениям Гильома де Рубрука

Результаты

Данные записей Гильома де Рубрука о несторианах при дворе вели-
кого хана (кагана, каана) Монгольской империи позволяют сделать вывод

об их широком влиянии среди правящей династии и в государственном
аппарате. Также они говорят о религиозном синкретизме, проявлявшемся
во влиянии других религий, получивших распространение в Центральной

Азии: шаманизма, буддизма, манихейства. Но некоторые черты в религи-
озной практике тюрко-монгольских несториан, несмотря на отдаленность

территории современной Монголии от Передней Азии, сохранились в
изначальном виде. Следует также отметить, что некоторые признаки в
описании храма позволяют сделать предположение о присутствии среди
тюрко-монгольских народов не только несториан, но и представителей
других восточнохристианских конфессий.

Об авторах

София Евгеньевна Костогрызова

Казанский кооперативный институт (филиал) Российского университета кооперации

ORCID iD: 0009-0000-7572-6621

Список литературы

Дополнительные файлы