Priest, Master of Theology, PhD Student
священник, магистр теологии, аспирант
This study examines the relationship between the biblical narrative of the Babylonian captivity (based on the letter of the prophet Jeremiah (Jeremiah 29:4-23)) and recent archaeological data. The primary focus is on examining the extent to which cuneiform sources, which contain historical data, complement or clarify the content of the sacred text. The relevance of this work stems from the recent discovery and publication of documents from Al-Yahudu, a settlement founded for Jewish captives during the Babylonian captivity. These materials significantly expand existing knowledge on this historical period and open up new possibilities for interpreting the corresponding sacred text. Despite the significant progress achieved in the study of Mesopotamia in the sixth century BCE thanks to these discoveries, foreign researchers focus primarily on the socioeconomic analysis of cuneiform materials. Within this approach, the biblical narrative is often viewed as a secondary source or even completely rejected as inconsistent with historical reality. At the same time, the methodological experience of Russian biblical studies, which involves textual and exegetical analysis of Holy Scripture in light of cuneiform evidence, is underrepresented in contemporary scholarly discussion. In the context of this problem, the author of this study compared the biblical text of the prophet Jeremiah, as well as selected fragments from the books of Ezra and Nehemiah, with the documents of Al-Yahud. The following conclusion was reached: Babylonian cuneiform inscriptions allow us not only to clarify the historical biblical context but also to reveal certain aspects of the religious and social life of the Jewish community in Babylon. Particular attention is paid to identifying fragments of the Book of Jeremiah that reflect the authentic realities of the exile, and are not, as some critics believe, later theological interpretations. The following methods were used in the study: narrative, historical-comparative, and also method of historical reconstruction.
Исследование посвящено проблеме соотнесения библейского нарратива о Вавилонском плене (на материале письма пророка Иеремии (Иер. 29, 4-23)) с новейшими археологическими данными. Основное внимание сосредоточено на изучении того, насколько клинописные источники, содержащие те или иные исторические данные, дополняют или разъясняют содержание священного текста. Актуальность работы обусловлена недавним открытием и публикацией документов из Аль-Яхуду - поселения, основанного для еврейских пленников в период Вавилонского плена. Эти материалы существенно дополняют имеющиеся сведения о данном историческом периоде и открывают новые возможности для интерпретации соответствующего священного текста. Несмотря на значительный прогресс в изучении Междуречья VI в. до Р.Х., достигнутый благодаря этим находкам, зарубежные исследователи сосредоточиваются преимущественно на социально-экономическом анализе клинописных материалов - в рамках такого подхода библейский нарратив часто рассматривается как второстепенный источник или даже полностью отвергается как не соответствующий исторической действительности. В то же время методологический опыт отечественной библеистики, предполагающий текстологический и экзегетический анализ Священного Писания в свете клинописных свидетельств, представлен недостаточно в современной научной дискуссии. В контексте данной проблемы автор настоящего исследования сопоставил библейский текст пророка Иеремии, а также избранные фрагменты из книг Ездры и Неемии с документами Аль-Яхуду. Вывод был сделан следующий: вавилонские клинописи позволяют не только уточнить исторический библейский контекст, но и выявить некоторые аспекты религиозной и социальной жизни иудейской общины в Вавилоне. Особое внимание в исследовании уделяется вопросу идентификации фрагментов Книги пророка Иеремии, которые отражают подлинные реалии эпохи плена, а не являются, по мысли некоторых критиков, поздними богословскими интерпретациями. В работе применены следующие методы: нарративный, историко-сравнительный, а также метод исторической реконструкции.