Background. The issue of correctly determining the country of origin of goods within the Eurasian Economic Union (hereinafter, the EAEU) is pivotal to maintaining a balance between the interests of importers and the state. An analysis of recent customs disputes reveals a consistent judicial practice whereby, if the origin of goods is not confirmed, increased rates established by Resolution of the Government of the Russian Federation No. 788 of July 6, 2018 are applied automatically. The relevance of this study stems from the fact that every year arbitrazh courts hear dozens of disputes over the application of Government Resolution No. 788 of July 6, 2018 in customs legal relations, often deciding against participants in foreign economic activity, whereas the justification for applying the increased customs duty rates provided for by this Resolution is, at a minimum, open to dispute.
The novelty of the study lies in offering, for the first time, a comparison of the characteristics of the retaliatory measures provided for in Article 40 of the Treaty on the EAEU (signed in Astana on May 29, 2014) with the characteristics of special, anti-dumping, and countervailing duties. The author reaches a clear conclusion that these retaliatory measures constitute a distinct legal phenomenon. This is also the first study to raise the issue of the lawfulness of applying maximum duty rates to goods referenced in Government Resolution No. 788 of July 6, 2018. The aim of the research is to critically assess the prevailing enforcement and judicial practice and to propose avenues for its revision.
The article addresses the topical issue of applying customs duties within the EAEU to certain categories of goods for which proof of origin plays a decisive role.
Purpose. The author seeks to determine the legal nature of the duties provided for by Government Decree of the Russian Federation No. 788 of 6 July 2018 and the consequences that should ensue when the origin of the goods listed in that decree is not confirmed.
Methodology. The methodology combines formal-legal and comparative-legal analysis, a review of more than 50 judicial decisions from 2023–2025, and a comparison of the provisions of the EAEU Customs Code with the WTO Agreement on Safeguards.
Results. The findings confirm that Government Decree of the Russian Federation No. 788 of 6 July 2018 implements Russia’s right to “rebalance” under Article 8.2 of the WTO Agreement on Safeguards and that, unlike safeguard, anti-dumping, and countervailing duties, the duties introduced by that decree do not fall under the regime of applying maximum rates where origin is unconfirmed.
Practical implications. The findings and the proposed criteria for delineating «rebalancing» duties from safeguard, anti-dumping, and countervailing measures are intended for use: by courts and litigants in shaping arguments in cases involving unconfirmed origin and the misapplication of rates under Government Decree No. 788; by the Federal Customs Service of Russia and other authorities when drafting and updating guidance on the interpretation of Articles 314(6) and 315(2) of the EAEU Customs Code; in preparing draft clarifications of higher courts (including potential amendments to Supreme Court Plenum Ruling No. 49 of 26 November 2019); within importers and advisors compliance practices (structuring proof of origin, selecting appropriate supporting documents, and managing tariff risk); and in academic curricula and professional training in customs-tariff regulation. This scope of application rests directly on the interpretative tests developed in the article and the argument showing that the «maximum-rate» regime does not apply to retaliatory measures adopted under Decree No. 788.
Обоснование. Вопрос корректного определения страны происхождения товаров в Евразийском экономическом союзе (далее – ЕАЭС) является ключевым для соблюдения баланса интересов импортеров и государства. Анализ недавних таможенных споров выявил устойчивую судебную практику, при которой при неподтверждённости происхождения товаров автоматически применяются повышенные ставки, установленные Постановлением Правительства Российской Федерации № 788 от 06.07.2018. Автором проведено исследование правовой природы ответных мер, содержащихся в данном постановлении, свозь призму международных договоров Российской Федерации, а также выполнено сравнение данных ответных мер и специальных, антидемпинговых и компенсационных пошлин. Актуальность проведенного исследования состоит в том, что ежегодно арбитражные суды рассматривают десятки споров о применении Постановления Правительства Российской Федерации № 788 от 06.07.2018 в таможенных правоотношениях, вынося решения против участников внешнеэкономической деятельности, в то время как обоснованность применения повышенных ставок таможенных пошлин, предусмотренных данным постановлением, как минимум, небесспорна. Данная работа может оказать влияние на изменение сложившегося правоприменительного подхода к разрешению данной категории судебных споров.
Научная новизна работы заключается в том, что в данной статье впервые проводится сопоставление признаков ответных мер, предусмотренных ст. 40 Договора о ЕАЭС (подписан в г. Астане 29.05.2014), с признаками специальных, антидемпинговых и компенсационных пошлин. Автором делается однозначный вывод о том, что данные ответные меры являются отдельным правовым явлением. Также данное исследование является первым, где поднят вопрос о правомерности применения максимальных ставок пошлин к товарам, упомянутым в Постановлении Правительства Российской Федерации № 788 от 06.07.2018.
Статья посвящена актуальной теме применения таможенных пошлин в рамках ЕАЭС в отношении определённых категорий товаров, где принципиальную роль играет подтверждение их происхождения.
Цель исследования. Автор ставит целью определение правовой природы пошлин, предусмотренных постановлением Правительства РФ № 788 от 06.07.2018 и тех последствий, которые должны наступать при неподтвержденности происхождения товаров, указанных в данном постановлении.
Методология. Методология основана на формально-юридическом и сравнительно-правовом анализе, исследовании более 50 судебных актов 2023–2025 годов, а также сопоставлении норм ТК ЕАЭС с положениями Соглашения ВТО о защитных мерах (Agreement on Safeguards).
Результаты. Полученные результаты подтверждают, что Постановлением Правительства РФ № 788 от 06.07.2018 Российская Федерация реализует право на «rebalance» по ст. 8.2 Соглашения ВТО о защитных мерах (Agreement on Safeguards) и, в отличие от специальных, антидемпинговых и компенсационных пошлин, введенные названным постановлением пошлины не подпадают под режим применения максимальных ставок при неподтверждённом происхождении.
Область применения результатов и практическая значимость. Представленные в работе выводы и предложенные критерии разграничения ответных мер и специальных, антидемпинговых и компенсационных мер могут быть использованы: судами и участниками споров при формировании правовых позиций по делам о неподтверждённом происхождении и об ошибочном применении ставок по Постановлению Правительства РФ № 788 от 06.07.2018; ФТС России и иными органами при разработке и актуализации методических рекомендаций по толкованию п. 6 ст. 314 и п. 2 ст. 315 ТК ЕАЭС; при подготовке проектов разъяснений высших судебных инстанций; в комплаенс-процедурах импортеров и консультантов (организация доказательства происхождения, выбор форм подтверждающих документов, управление тарифными рисками); в образовательных программах и повышении квалификации специалистов в сфере таможенно-тарифного регулирования. Указанная область применения непосредственно опирается на разработанные в статье тесты интерпретации и аргументацию о неприменимости режима «максимальных ставок» к ответным мерам по Постановлению Правительства РФ № 788 от 06.07.2018. В случае, если аргументация автора окажет влияние на правоприменительную деятельность, то это может реально улучшить финансовое положение многих участников внешнеэкономической деятельности, оказавшихся в данной коллизионной ситуации, за счет отказа во взыскании с них таможенных платежей сверх стандартного таможенного тарифа.