«Барышня-крестьянка»: экзистенциальный выбор, сверхтрудный в жизни, но возможный в искусстве

В статье предлагается новая, по сути, культурно-психологическая версия известной повести Пушкина «Барышня-крестьянка». Приводятся разные оценки этого произведения, в том числе авторская, подростковая. Автор утверждает, что современное понимание художественных произведений предполагает анализ культуры, в рамках которой оно создавалось, а также автора этого произведения. Реализуя эту установку, он обсуждает, почему Пушкин переложил на читателя рассмотрение следствий, которые вытекали из последней сцены «Барышни-крестьянки», когда раскрылся обман-игра Лизы. По мнению автора это разрушило бы сюжет, поскольку показало бы, что поведение Лизы и Алексея противоречило принятым в русском обществе того времени представлениям о браке и поступках молодых людей.   Высказывается гипотеза, что Пушкин, сочиняя «Барышню-крестьянку», решал собственную экзистенциальную проблему, на которую ему указал П. Чаадаев, а именно его реальная жизнь противоречила декларируемым Пушкиным ценностям и стихам. Не в состоянии в 1830 году перестроить свою жизнь, Александр Сергеевич идет на компромисс, примиряя реальную и желательную жизнь в сфере искусства, это во многом объясняет особенности «Барышни-крестьянки». В творчестве Марины Цветаевой также имело место использование искусства (и других дискурсов), для преодоления разрыва между реальной и желаемой жизнью, что в определенной мере позволяло реализоваться художнику и сохранить его психическое здоровье.

личность, реализация, игра, замещение, произведение, искусство, жизнь, психическое здоровье, сказка, превращения