Эллинская теология на закате поздней классики

Закат поздней классики (вторая пол. IV в. до н. э.) это время кризиса полисного образа жизни. Выходом из кризиса был переход от «маленького уютного полиса» к новой социально-политической реальности, огромным полиэтнокультурным империям, где доминируют социальные отношения, опосредованные в пространстве и времени. Это повлекло за собой преобразования духовной культуры и религиозного сознания. Разделяются области личностных и общественных потребностей; полисный партикуляризм уступают место мотивам этноинтеграции, космополитизма; индивид получил возможность углубиться в собственную личность; обогащается мир человеческих чувств; возрастает роль моральной саморегуляции; духовная культура дифференцируется на элитарную и массовую; активизируется мистическое мироощущение. Система мышления поднимается на теоретический уровень; разделяются когнитивный и ценностно-смысловой компоненты познавательного процесса. В теологии это проявилось в формировании двух когнитивных подходов. Первый представлен т.н. сократическими школами (киники, киренаики, мегарская школа и др.). Он был нацелен на поиск и выражение в образе жизни, поступках личности смыслов отношений профанного и сакрального миров. История этих школ показала, что такие смыслы адекватно не выражаются обобщением опыта индивидуализированной чувственности. Здесь нужен переход к обобщению социально-культурного опыта; иначе говоря, нужно придать мыслительным построениям космический смысл. Поэтому киники эволюционируют к стоицизму, киренаики - к эпикуреизму, а мегарики - к неоплатонизму. Второй подход нацелен на создание абстрактно-понятийной модели сакрального мира, логическое конструирование «подлинной божественности». Заложенный Платоном, он получил развитие в творчестве Аристотеля, который интегрирует онтологию, космологию и теологию на основе предельно абстрактного понятия единственного, вечного, неподвижного, неделимого, бестелесного, ничем другим не приводимого в движение, начала всех начал и причины всех причин, чистого теоретика и совершенного философа, созерцающего собственное мышление. При этом аристотелевская теология не лишена нерефлексированной субъективности (остаточных элементов народной мифологии, гилозоизма, этических и эстетических оценок и др.), что в эпоху средневековья способствовало ее синтезу с теологиями авраамических религий (христианской, иудаистской, исламской), базировавшимися на абстрактно-понятийной реконструкции ветхо- и новозаветной мифологий.